Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– Я тоже понял вас, Николай Васильевич, – кивнул Мехлис, – выздоравливайте. Точно уверены, что не поедете в госпиталь?

– Так вроде врач обнадежил, что обойдется, поверим ему, – пожал я плечами, что в моем положении, лежа на животе, выглядело смешно, как будто я бьюсь в конвульсиях.

– Я распоряжусь, чтобы вам выделили повозку.

– А что, надо куда-то ехать? – не понял я.

– Конечно, враг бежит, впереди граница, необходимо задержать или уничтожить. К тому же после координации с войсками Северного и Сибирского фронтов командование намерено разгромить эту контрреволюционную сволочь полностью. Мы обязаны освободить Сибирь и Дальний Восток, там наши люди и они нас ждут.

Ну вот, напросился на политинформацию от Льва Захаровича, а уж глаголом жечь он умеет. Впрочем, меня агитировать он все же не стал, наверняка ему известно, что я уже подал заявление о вступлении в партию, поэтому как бы и смысла нет. Но мужик силен в идеологии, а ведь совсем еще мо– лодой.

Для меня началась рутина, войска где-то там, воюют, гоняют «добровольцев» в хвост и в гриву, а я лежу. Впрочем, лежал недолго, но и ходить врачи не дают. Я все так же живу в отдельной палатке, благо тепло сейчас, июнь, красота такая… Аж жить хочется. Периодически ко мне приходят то из штаба бригады, то мои архаровцы, приносят бумажки на подпись, развлекаюсь как могу. О, блин, тут ведь такая встреча была, я в очередной раз дар речи потерял ненадолго. К нам заявились товарищи с Сибирского фронта, типа для налаживания взаимодействия. До сих пор я с ними лично не встречался, а вот сейчас и познакомился.

Среди приехавших был и унтер-офицер, ныне командир дивизиона, Рокоссовский. Константин Константинович. Выглядел он непривычно моему взгляду, я-то видел его только на военных и послевоенных фото. Там он красавец мужчина в самом расцвете сил, грудь в орденах как в бронежилете, а тут… Сверкает одиноким красным «флажком» на груди, высоченный, худой и невероятно внимательный. Я слышал, что сейчас большевики активно награждают отличившихся в боях с белыми, но не знал, что уже и командиров эскадронов и дивизионов награждают. Думаю, если и Жукова увижу вскоре, теперь не удивлюсь. Эх, вот же времена! Все знаменитые личности еще живы и здоровы, все молодые, только-только начинают подниматься вверх по карьерной лестнице. Хотя обобщил немного, не все живы и здоровы. В этом варианте истории у товарища Кобы нет близкого друга Клима. Ворошилов погиб в Царицыне, интересно, кто же теперь у Сталина в любимчиках ходить будет?

Кстати, товарища Красного Бонапарта уже не ждет судьба репрессированных. Товарищ Тухачевский не пережил эту зиму, пал в боях под Омском. Интересно, да? А уж мне-то каково! Как думаете, кого теперь в тридцатые будут «гасить»? Уж не меня ли любимого? А что, тогда, в начале тридцатых, уничтожили кучу бывших офицеров Русской армии, а позже за ними следом пошли и те, кто их убивал. Бр-р-р… Жутко как-то.

– Николай Васильевич, мы вот по какому вопросу…

В один из дней конца мая ко мне в палатку заявились все члены штаба бригады, которой я вроде как командую. Первым взял слово Шапошников, как начштаба и мой заместитель. После той встречи, когда он накричал на меня, прошло уже некоторое время, и мы давно поладили, мужик он очень умный.

– Слушаю вас, Борис Михайлович.

Предложив вошедшим садиться, я внимательно их оглядел. Ко мне недавно ребята приходили, отчитывались за вылазку, они без меня сейчас сами устраивают засады на противника и планомерно его изничтожают. Так что сидячие места в палатке есть.

– Нужна акция ваших ребят, – мягко так, словно прощупывая меня, начал начштаба.

– Это я понял, – кивнул я, – можно поконкретнее?

– Нам противостоит серьезный противник, англичане. Они помогают Анненкову и Дутову, объединившимся сейчас и засевшим по склонам и в ущельях на китайской границе. С этими двумя все и так ясно, их надо судить за те зверства, что чинят они сами и их казаки, а вот англичан необходимо убрать. Как можно скорее. Через них идет помощь Белому движению – оружие, деньги и вообще все. Нам случайно, от перебежчиков, стало известно, что сейчас здесь находится один из главных координаторов от наших бывших союзников, очень важная птица.

– Разведка была?

– Только примерный квадрат, точных данных нет. В этом и есть сложность.

– Очень плохо. Мало того, что их нужно убрать, так сначала попробуй найди. – Я задумался. Дело очень трудное, партизаны Анненкова там как дома, а мы вообще ничего не знаем об этих местах.

– Мы запросили аэроплан, хотим с воздуха осмотреть все окрестности, может, хоть что-то узнаем.

– Это хорошее дело, а вот ликвидацию мы выполним немного по-другому, – твердо заявил я, положив кулаки на стол.

Сколько читал в прошлой жизни о зверствах партизан Бори-казачка, приходил всегда к одному и тому же мнению. Он реально маньяк, и окружают его такие же маньяки. Чего стоит резня своих же, пусть и из другого отряда. Тогда они убили, а перед этим изнасиловали и изрубили в капусту семьи казаков Дутова. Сейчас партизаны громят аулы один за другим, везде после них – смерть и изуродованные трупы. Звери.

– Что требуется в первую очередь?

– Данные разведки, причем по сопредельной территории… – Я взглянул на Шапошникова, а затем обвел всех присутствующих хитрым взглядом.

– Николай, вы хотите залезть в Китай? – охренел Мехлис.

– Именно. Устрой мы тут, по эту сторону границы, охоту на недругов, они просто свалят за ленточку, это же ясно как день. Мы зайдем с другой стороны.

– Там хунхузов как червей в земле! – заметил Шапошников.

– Да плевать на них, – махнул я рукой. – Мы им подарок устроим… Килограммов тридцать динамита найдем?

– Найдем, конечно, только зачем?

– Да так, пояс безопасности сделать, – и я подробно рассказал, как вижу себе ситуацию. Шапошников просветлел лицом, а Мехлис качал головой, называя меня то аферистом, то фокусником. Да мне без разницы, хоть горшком пусть назовут. Мы уже сталкивались здесь с китайцами, они очень опасливо относятся к взрывающимся поблизости предметам, вот и устроим им цирк.

– Твоя винтовка!

Через два дня различных обсуждений, наблюдений и ожиданий данных разведки мы собрались в моей палатке обсудить новый выход. Собрались нашей командой, без посторонних. Старый притащил мне мою многострадальную винтовку, полученную мной в виде трофея в далеком уже пятнадцатом году. Здесь ей серьезно досталось, прицел разрубила сабля казака,