Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

и заодно пострадал затвор. Старый где-то раздобыл новый затвор, оказалось, у анненковцев были и немецкие винтовки, а прицел у меня и так есть, старый правда, трехкратный, но и он вполне рабочий.

– Надо отстрелять, – взяв винтовку в руки, сказал я.

– Я тебе ноль на триста поставил, как ты обычно, – тут же пояснил Старый.

– Вань, винтовке досталось, мне надо убедиться, что она не подведет.

– Я с нее полсотни выпустил, дырочка в дырочку! – усмехнулся Копейкин.

– Я рад, что тебе понравилось, но я должен сам, – все же настоял я. А вообще, я становлюсь каким-то суеверным, не люблю, когда мое оружие берут чужие. Старый мне не чужой, можно сказать, он даже родным стал за эти годы, но… Не доверяй никому технику и жену!

Выход наметили на ночь, предстояло много проехать верхом, потом перевалами добраться до нужного ущелья и, собственно, перейти границу.

«Перейти, границу у реки…» – да-да, помню, как же!

Разведку нам провели очень толковую, аэроплан… Эх, сюда бы наш добрый АН–2, вот уж полетали бы! Так вот, аэроплан был двухместным, и я заставил приданного разведчика из числа бойцов летного отряда отдать свое место моему стрелку. С разведкой у меня на ты Семка Пашков, вот его и засунули в аэроплан, да еще и фотоаппарат вручили. Почти восемь часов затем работали над картой, сделанными фотографиями и подробным донесением Пашкова. Ох, видели бы вы его глаза после возвращения! Нет, он не испугался, ему так понравилось летать, что я вот теперь боюсь, как бы он не попросился в летчики…

То, что меня интересовало в нужном квадрате, Пашков нашел. Нет, на домиках не было надписей на русском языке о том, что именно здесь проживают английские инструкторы, обучавшие партизан Анненкова. Но вот обнаружить эти самые домики в горах Семка смог. Больше поблизости ничего не было, да и место, самое удобное для обороны, к тому же поблизости китайские военные, аж целый батальон стоит. Для начала мы устроим фейерверк для предков Брюса Ли, а сами под это дело займем позиции. Шоу должно привлечь и англичан, вот и будем надеяться, что все это непременно сработает.

И сработало…

– Ну на кой черт ты к нему полез сам? – Старый вместе с Крайновым хлопотали надо мной, а я почти их не слышал. Мне было очень больно. Очень.

– Ваня, держи крепче, я вытаскиваю! – бывший унтер-офицер Крайнов что-то делал за моей спиной, а сам я лежал при этом на боку и пытался сдержаться, чтобы не съесть собственные зубы. Уже хрустят, еще чуть-чуть и точно раскрошатся.

– Да вытаскивай уже, что ты телишься! – вопил в ответ Старый. Было бы прикольно послушать их диалоги, если бы не одно «но». Я, кажется, умираю, на фиг!

Сюрприз с фейерверком удался как задумали, прямо как по нотам. Хунхузы разбегались кто куда, мы спокойно заняли возвышенность, которую присмотрели ранее. Дальше была тихая стрельба из одной винтовки, моей. Ситуация оказалась такой, что больше не требовалось, а вот приглядывать по сторонам, во избежание нашего захвата китайцами, нужно. Справились все на ура. Я убрал аж четырех англичан, как позже оказалось, их было всего шестеро, двоих добили позже, в домике, служившем им укрытием. А вот дальше…

Во время допроса охранников, а это были русские солдаты, выяснилось, что совсем рядом находится убежище атамана. Я не смог устоять. На эту операцию мы шли всей нашей группой и с приданными нам казаками Бурмистрова в количестве десяти сабель. Имея такую силу, как полтора десятка опытных вояк, мы, пробравшись, а это оказалось совсем просто, с китайской стороны, напали на штаб-укрытие и охранение атамана Анненкова.

И вот, когда вошли в само убежище, а располагалось оно в ущелье и представляло собой небольшую пещерку, увидели картину маслом. Атаман, почти полностью голый, пытался спешно напялить на себя хоть что-то из одежды, а рядом на походной кровати лежал мальчишка лет пятнадцати, абсолютно голый. Парней моих скрючило от отвращения, а я, казалось, даже не удивился.

В будущем, читая об этой личности, несколько раз ловил себя на мысли, что считаю этого деятеля геем. Ну а как? Никогда не был женат, никто даже из своих казачков не видел его с бабой, внимания на них он не обращал. Любил лошадей, вот что о нем писали. Тогда-то я решил, что он голубой, ну не с лошадьми же развлекается? Хотя все может быть. И вот, глядя на пацана, затем на атамана, я просто бросил ему:

– Эй, пидор, собирай манатки, погулял и хватит!

Боря рванул на меня, доставая из лежащих рядом ножен свою саблю. Полностью обнажить ее я не дал, быстро сблизившись, буквально прыгнув к нему, пробил в тощую грудину кулаком так, что Анненков забыл, как дышать. Сжавшись в комок, разве что все еще стоя на ногах, он кашлял и хрипел, а я уже замахивался вновь. Ребята не вмешивались, наверное, поэтому и упустили момент. Когда я наклонился над бывшим атаманом, лежавшим с разбитой рожей у меня в ногах, что-то очень острое и холодное воткнулось мне в бок сзади. Я отчетливо почувствовал, как какой-то острый предмет протыкает мое многострадальное тело, наткнувшись на кость, уходит чуть в сторону, но все же продолжает погружаться.

Силы мгновенно покинули меня, как будто кто-то вытащил из меня стержень, на котором все и держалось. Я смог лишь машинально отмахнуться, при этом зацепив по лицу того, кто меня и подрезал. Это был тот самый мальчишка, которого использовал в своих постельных играх атаман. Я-то, дурень, думал, что его насиловали, а он, видимо, сам был рад такому.

Упал я рядом с избитым атаманом и, кажется, даже заметил улыбку на его разбитых губах. Он явно все видел и остался доволен зрелищем. А я, как это уже бывало, вновь попался из-за своей излишней тяги к справедливости и жалости. Достаточно просто было обездвижить противника и связать, а я разозлился из-за мальчишки, ведь думал, что его насиловали, вот и увлекся, пропустив удар. И как бы это не стало последним ударом.

Я был в полном сознании, видел, как ребятки мои, связав атамана, подняли меня на руки и куда-то понесли. Как оказалось, недалеко, просто надо было убираться поскорее из этого логова. Затем в каких-то кустах меня уложили на чью-то шинель, пытались перевязать. Черт возьми этого «заднеприводного» атамана, ну на хрена я полез? А ведь как спорил перед выходом со всем штабом, заявив безапелляционно, что поведу группу сам, отстоял свое мнение и право и вот… Результат на