Воздушная кавалерия. Том 7 - Джек из тени

Но больше всего князя бесил сам Строганов. Этот выскочка, купеческий сынок, который еще вчера должен был кланяться при одном упоминании древних фамилий, вел себя так, будто именно он был здесь хозяином. Никакой заискивающей улыбки, никакого пиетета перед титулами. Барон стоял, расправив плечи, излучая спокойную уверенность человека, который знает, что обладает реальной силой. Он явно не соответствовал своему скромному баронскому титулу ни на грамм. Это был взгляд не просителя, а равноправного партнера. Нет, даже хуже! Взгляд того, кто диктует условия.

Астахов перевел тяжелый взгляд на жену Строганова. Елена вела себя совершенно не так, как предсказывали аналитики и помощники князя. Те в один голос твердили, что молодая жена ревнива, нестабильна, склонна к истерикам и легко поддается чужому влиянию. Астахов потратил немало ресурсов, чтобы через «старых подруг» Елены капать ей яд в уши, раскачивая лодку недавнего брака. Князь надеялся, что на балу баронесса сорвется, устроит сцену или, по крайней мере, будет сидеть в углу с кислой миной, давая возможность его дочерям взять инициативу в свои руки.

Как же жестоко они просчитались.

С одной стороны, Строганова демонстрировала полную отстраненность от местного высшего общества. Она смотрела сквозь тех самых «подруг», которые еще пару месяцев назад вхожи были в ее дом. Эти засланные казачки теперь жались по углам, боясь даже встретиться с ней взглядом, потому что глаза баронессы обещали не просто светскую опалу, а серьезные неприятности. С другой стороны, она вела подчеркнуто теплые, живые разговоры с избранными, с теми, кого ее муж счел нужным допустить в ближний круг. И попасть в этот новый, закрытый список оказалось проблематичнее, чем пробиться на личную аудиенцию к Императору.

Князь скрипнул зубами. Означало это только одно: молодые либо каким-то чудом разобрались в своих отношениях сами, перешагнув через расставленные ловушки, либо, что вероятнее, Воронцовы сделали дочери такое серьезное внутрисемейное внушение, от которого у нее разом прочистились мозги. Теперь это была не истеричная девчонка, а боевая подруга, надежно прикрывающая тылы супруга в светском серпентарии.

Но корень проблемы крылся не в Елене. Он крылся в том колоссальном, почти пугающем фундаменте, на который опирался этот мальчишка. Астахов не был дураком. Князь понимал, что за наглостью Строганова стоит не только гениальный ум инженера и поддержка двух старых патриархов, Воронцова и Ростова. Поддержка извне была поистине титанической. А после того, как по столице поползли, и подтвердились, слухи о беспрецедентном контракте на перевооружение китайских дивизий, пространства для фантазий почти не осталось.

Наследник…

Князь зажмурился, и перед его внутренним взором пронеслись картины того, что могло бы быть. Имея выход на императорскую семью, Астахов мог бы развернуться так, что вся Уральская промышленная группировка стала бы некоронованными правителями экономики Империи. Но двор относился к нему настороженно. Слишком много амбиций, слишком много жадности. А вот этот Строганов, безродный инженер, легко, словно играючи, пробил эту глухую плотину отчуждения и теперь пил чай в кабинетах, куда Астахова не пустили бы и на порог.

Открыв глаза, князь посмотрел в сторону огромного французского окна. Там, в своей привычной манере, расположились те, кто сегодня праздновал триумф. Старые волки: граф Александр Воронцов и князь Игорь Ростов. Они стояли в кругу нескольких генералов и с видом полного, безмятежного спокойствия потягивали коньяк.

Астахов, тяжело опираясь на трость, направился к ним. Его раздражение достигло той точки кипения, когда светские условности начинают трещать по швам. Подойдя ближе, он услышал обрывки разговора. Остальные генералы, прекрасно понимая политический расклад и откровенно угорая с ситуации, почти в открытую подыгрывали патриархам.

— Вы только представьте, господа, — вещал пухлый генерал от инфантерии, покручивая ус, — какие перспективы открывают эти новые сплавы! Барон Строганов совершил невозможное. Говорят, себестоимость производства снижается на треть, а прочность брони возрастает вдвое!

— И это не говоря уже о логистике, — подхватил другой, с нашивками интендантского ведомства, бросая лукавый взгляд на подходящего Астахова. — Урал, конечно, становой хребет Империи, но то, что делает барон на своих верфях, это же золотая жила! Могу лишь гадать, сколько миллионов принесет казне этот китайский контракт. А сколько осядет в карманах консорциума…

Ростов и Воронцов держали морду ящиком, будто бы ничего не происходило. Оба вежливо кивали, благосклонно принимая комплименты в адрес своего зятя и партнера, но в глазах плясали откровенно издевательские огоньки. Они видели приближающегося Астахова и наслаждались его мучениями.

— Григорий Алексеевич! — Ростов первым обозначил внимание, подняв бокал. — Присоединяйтесь! Мы тут как раз обсуждаем, как технологии меняют ландшафт. Удивительное время, не находите?

Астахов посмотрел на них с набыченным видом. Его грудь тяжело вздымалась. Эти старые ублюдки наслаждались его поражением. Они прекрасно понимали, что он пытался сделать, и теперь открыто смеялись над тем, как изящно мальчишка выскользнул из капкана.

Терпение лопнуло. Плюнув на все приличия и правила светского этикета, Астахов шагнул вперед, буквально вклиниваясь между собеседниками.

— Прошу прощения, господа генералы, — процедил князь сквозь зубы, даже не пытаясь изобразить улыбку. — Но мне необходимо срочно обсудить с моими многоуважаемыми коллегами один крайне конфиденциальный вопрос. Надеюсь, вы нас извините.

Не дожидаясь ответа офигевших от такого поворота военных, Астахов бесцеремонно взял обоих патриархов под руки.

— Идемте, господа, — тихо, но так, что возражения не принимались, сказал он. — Нам нужно поговорить. Без лишних ушей.

Ростов и Воронцов переглянулись, но вырываться не стали, позволив утащить себя прочь от прекрасного вида из окна, сквозь расступающуюся толпу гостей. Астахов тащил их вглубь дворца, к своему личному кабинету, на ходу бросая короткие извинения встречающимся знакомым. Но гости, провожавшие их взглядами, прекрасно понимали, что происходит. После такого публичного фиаско с дочерьми, хозяину бала требовалось немедленно выяснить отношения. Воздух вокруг них буквально искрил от напряжения, и светский серпентарий, затаив дыхание, предвкушал развязку этой скрытой драмы.

Тяжелые дубовые двери кабинета, обитые изнутри особым материалом для звукоизоляции, захлопнулись с глухим, окончательным стуком, отсекая шум бального зала, звуки вальса и шепотки сотен гостей. Здесь царила совершенно иная атмосфера. Кабинет князя Астахова был берлогой матерого медведя, где вершились судьбы не отдельных людей, а целых губерний. Но сегодня медведь был загнан в угол и зол.

Астахов отпустил локти патриархов и тяжело прошел к массивному бару красного дерева. Он даже не предложил гостям сесть, его руки слегка дрожали от сдерживаемой ярости, когда он схватил пузатую бутылку армянского коньяка пятидесятилетней