Вприпрыжку по мирам - Пол Кофе

Глава девятая

Дверь, ведущая к тени

Возвращение Дэна стало таким неожиданным, что Даша даже не обратила внимание на то, как он проснулся и как с мягким хлопком на пол приземлился Господин Серп.

Только общее верещание приборов материализатора известило ее о внезапном пробуждении.

– Что случилось? Уже все? А где Аврора и профессор?

Дэн стащил с головы шлем.

– Не все. Мы в самом начале.

Серп поднялся с пола, потирая ушибленный копчик. Если, конечно, у него был копчик. Об этом даже сам Серп мог не знать.

– Мать Дэна вышвырнула нас из сна, – сообщил полумесяц.

– Мать Дэна? Но зачем…

Парень угрюмо молчал, и поэтому на помощь пришел его говорливый спутник:

– Кажется, она хочет, чтобы Дэн связался со своим отцом.

– С отцом? – еще больше удивилась Даша. – Но вы же не разговариваете!

Дэн кисло улыбнулся и развел руками. Серп, как переводчик с языка жестов, пояснил:

– Все дело в том, что только так можно укротить тень, обитающую за дверью, а тень поможет пленить убийцу.

Даша положила себе ладонь на лоб, как бы проверяя, нет ли жара.

– Постойте, я что-то запуталась.

– Это сон, – мрачно уронил Дэн. – Чего ты хотела?

– И ты сделаешь так, как тебе сказала мать?

– Еще чего! Просто снова попробую уснуть и пройду через эту дверь.

– А она опять тебя выкинет, – заявил Господин Серп.

– Ну тогда найду другой способ, – резко ответил Дэн. – Или вместо меня пойдете вы с Дашей. Вот так! А мне надоело. Я устал…

Он лег на кресло, закрыв глаза и потирая переносицу.

– Абрикосов! – Ледяной голос Дарьи пробирал до костей. – А ну, поднялся и марш звонить отцу!

– Вот сама и звони! – огрызнулся Дэн.

– Не могу.

– И почему?

– Ты забыл? Моего нет в живых.

В лаборатории повисла тишина, которую по иронии зовут мертвой.

Дэн виновато посмотрел на студентку.

– И потому… – сказала девушка тише, сдерживая то ли подкатившую волну ярости, то ли слезы, – ты пойдешь и поговоришь, пока твой еще жив.

Разговор Дэна с отцом по телефону нельзя было назвать трогательным или теплым, скорее, скупым и каким-то неуклюжим. С длинными паузами, когда слышно дыхание, короткими репликами, в которых сквозило смущение. Если они о чем и договорились, как того желала мать, так это о встрече.

Когда отец появился на пороге, такой же постаревший и выцветший, как тогда, на похоронах, Дэн снова не узнал его.

Конечно, в смутно знакомых чертах еще виделся тот жесткий поджарый человек из прихожей (почему-то Дэн помнил его именно таким). Но годы как будто смягчили его грубое лицо и острый взгляд, напоили вялостью тело.

Дэн не питал никаких иллюзий по поводу того, что его отец стал другим: внимательным, чутким, хорошим. Ведь еще недавно парень звонил ему и просил о помощи, а получил отказ.

Даже в обещания, которые отец неожиданно дал ему на похоронах, Дэн по-настоящему не верил. Слишком больно было просто глядеть на него, говорить с ним.

И все же отец приехал. Посреди ночи. И первым, что он сказал, было короткое: «Показывай, что делать…»

Он не задал ни единого вопроса, когда его привели в лабораторию, когда указали на кресло и попросили надеть шлем. Он сделал все как по команде, словно летчик, который уже сотни раз совершал боевое задание.

– Вы не боитесь? – не выдержала и спросила Даша.

– Мне нужно всего-то поспать. Что ж тут страшного?

– Этот сон будет немного реалистичней, чем обычно. И если вы ушибетесь, на вашей коже останется синяк.

– Одним больше, одним меньше. Запускай машину.

Его лицо оставалось неподвижным в обрамлении тяжелого шлема.

Даша наклонилась над ним.

– И все-таки вы должны знать. Там действительно опасно. Вы можете умереть. Можете застрять там навсегда.

Отец повернул голову и коротко взглянул на Дэна.

– Ну, может, хотя бы тогда мой сын перестанет меня ненавидеть?

И снова перевел взгляд на потолок.

У Дэна застрял ком в горле. Он отвернулся и закрыл глаза.

– Даша, – тихо позвал парень. – Неси эликсир профессора. Без него я еще раз не засну.

Послышались ее шаги. Потом к руке прикоснулся Серп, тоже готовившийся к погружению.

Дэн хотел еще что-то сказать, но под нос ему сунули ватку, пахнущую мятой, ромашкой, полынью и еще чем-то неизвестным. В голове разлился туман. Дэн провалился в сон.

Они застали комнатку и ее обитателей в том же виде, как будто покинули ее всего мгновение назад.

– А вы быстро! – заметил Питбульк, выплевывая детскую игрушку, которую с удовольствием жевал, и поднимаясь на задние лапы. – Никогда еще не видел такого скорого примирения родственников.

– Маша! – Голос отца дрогнул, когда он увидел перед собой знакомый силуэт матери Дэна, глаза расширились, губы задрожали.

– Он думает, что спит, – сказал Дэн, взглянув на него. – Он не понимает, что происходит.

– Понимать необязательно, – ответила мать, глядя на них. – И во сне мы остаемся собой. Он ведь пошел с тобой по собственной воле?

Парень кивнул.

– Маша… – повторил отец, протягивая руки. – Прости меня.

– Я тебя простила, – спокойно ответила хозяйка комнаты. – Осталось Дэну тебя простить.

Может, отец и не все понимал и думал, что спит, но он повернул голову и посмотрел на Дэна с мольбой и отчаяньем. Как ни злился на него Дэн, а ему вдруг стало жалко этого полустарика.

– Что нам нужно делать? – спросил студент, смущенно отворачиваясь.

– Идите в комнату и договоритесь с тенью. Будьте осторожны, она хитра.

Серп и Пибульк тоже двинулись следом, но женщина их остановила.

– Нет. Вам туда нельзя. Только они.

Парень обернулся.

– Серп, я за тобой вернусь.

– Будь осторожен, Дэн.

Рыбопес чуть поклонился:

– Господин Дэн, я желаю вам удачи! Я не сумел привести вас к вашим друзьям. Только показал дорогу. К сожалению, мое первое дело нельзя считать оконченным…

– Нет, Питбульк, ты отлично справился, спасибо тебе, – махнул ему рукой парень и, глубоко вздохнув, потянул за ручку.

Они вошли в полутемный коридор прихожей, пахнущий пылью и нафталином. Над потолком висела, чуть покачиваясь, одинокая лампочка без