Чун Цзы. Книга 2 - Шу Кэ

за ней и направлять, но не переборол этого упрямства. Что он может сделать?! Самая невинная влюбленность в данной ситуации – трагическая ошибка. Бессмертный смотрел на нынешнюю Чун Цзы, однако видел ту жалкую девчонку, которая ради него терпела несправедливость бессмертных, которая была готова смириться с позором и покориться демонам желаний, которая была изранена и в итоге погибла.

Она не знала об этом, но всегда была рядом с ним, всегда была в его сердце, терзаемом виной.

Если бы вспомнила прошлую жизнь, стала бы так же его любить?

Что-то внутри незаметно расползалось и росло, затуманивая разум. Ло Иньфань посмотрел на изможденное лицо ученицы и вдруг вспомнил ту ночь в горах Тяньшань. Улыбку, прекрасную, словно цветы дикой сливы. Странное искушение заставило его сердце сжаться, помимо своей воли он протянул руку, желая коснуться ее.

В ту ночь она прижималась к нему, ее горячее дыхание растапливало снежинки. А сейчас она холодная, точно лед. От тела исходил мороз, который ощущался даже через одеяло. Он обнимал ее и чувствовал эту стужу, накатывающую цунь за цунем, будто прилив, захлестывающий его разум.

Холод и жар стремились столкнуться, переплестись, стать единым целым. В этот миг мужчина захотел отбросить одеяло, крепко прижать девушку к груди и отогреть…

Но его бессмертная сущность напомнила о себе. Как только эта мысль пришла ему в голову, Ло Иньфань словно очнулся. Он отдернул руки и отодвинул ученицу вместе с одеялом. Встав, мужчина отшатнулся и, лишь когда ухватился за край стола, почувствовал, что обрел равновесие.

Он коротко выдохнул, жар в теле утих, разве что немного болело солнечное сплетение.

Никакое душевное переживание не сравнится с ужасом, стыдом и угрызениями совести, которые он сейчас испытывал.

Ло Иньфань совершенствовался так много лет, что хватило бы на десятки человеческих жизней. Он уже видел все в этом мире, познал саму суть. Его сердце было спокойным, словно стоячая вода. По крайней мере, он в это верил. Кто же знал, что жизнь посмеется над ним? В нем пряталась столь ужасная, постыдная мысль! Что еще более отвратительно – объектом этой мысли была его собственная ученица! Как наставник, он отдавал все силы, чтобы воспитать и уберечь ее, а теперь был готов совершить грязный, бесстыдный поступок.

Бледный Ло Иньфань покачал головой, закрыл глаза и медленно выдохнул.

Все эти годы он стремился постичь технику Зер-кального сердца и, видимо, настолько быстро прогрессировал, что стал одержим.

Посреди ночи самочувствие Чун Цзы ухудшилось. Холодный пот пропитал ее волосы и одежду. Она что-то бормотала во сне. Единственным словом, которое получалось разобрать, было «наставник».

Ледяной яд вышел, оставив после себя ложный жар. Чун Цзы с трудом подняла одеяло.

Жар чувствовался даже сквозь одежду. Кожа стала хрупкой, болезненно бледной, словно белый лепесток.

Ло Иньфань не шевелился, позволяя маленькой руке схватить его за отворот одежды и обнять.

Глава 10

Смерть девы Юнь

В этот раз Чун Цзы перепугалась как никогда, к тому же она боялась обвинений со стороны Ло Иньфаня. Девушка больше не осмеливалась делать ничего опрометчивого. Ей было плохо, возможно, даже хуже, чем обычно, но у школы Наньхуа имелся богатый запас лекарств, и Чун Цзы предоставили хороший уход, поэтому день за днем состояние улучшалось. Через два месяца Син Сюань снова проверил ее самочувствие, а затем радостно сообщил Ло Иньфаню, что его ученица здорова. Наставник ни разу не упомянул произошедшее той ночью и ни разу не упрекнул Чун Цзы. Убедившись, что ученица выздоровела, он попросил Янь Чжэньчжу сопроводить ее на пик Нефритового рассвета на следующий день. Ученица не смела ослушаться, она попросила подругу пойти вперед, а сама отправилась в главный зал, чтобы попрощаться. У входа она увидела двух девочек, которые показались ей очень знакомыми.

Му Юй тоже стоял перед ступенями. Заметив ее, он улыбнулся и кивнул.

– Внутри посетитель, мой учитель тоже там. Будь поаккуратнее.

Опознав в детях помощниц лекаря, Чун Цзы легко догадалась, о какой гостье речь.

– Спасибо, – прошептала она.

Ло Иньфань, Юй Ду и Чжо Юнь разговаривали в зале.

Чун Цзы поприветствовала главу Юй Ду и подошла к Ло Иньфаню, чтобы выслушать его наставления. Однако учитель сказал лишь:

– Совершенствуйся усердно. Не ленись.

– Могу ли я приходить на пик Пурпурного бамбука, если у меня будет свободное время?

– Практика совершенствования везде одинаковая. Раз уж ты отправляешься на пик Нефритового рассвета, нужно сосредоточиться на техниках. Все дела может решать Цинь Кэ. Больше не своевольничай. Я буду приходить, чтобы проверить твои успехи.

«Значит, нет ни капли надежды?» Чун Цзы опустила взгляд и кивнула. Она уже собиралась уходить, как вдруг Юй Ду обратился к ней с улыбкой:

– Почему обращаешься только к своему наставнику? Теперь дева Юнь тоже станет жить на пике Пурпурного бамбука. Она будет твоей старшей сестрой. Почему бы тебе не поклониться ей перед уходом?

– Да, – ответила Чун Цзы, вышла вперед и поклонилась.

Дева Юнь поспешила ответить:

– Перестань, я всего лишь недолго погощу здесь.

– Если твое «ненадолго» затянется, то может превратиться в «навсегда», – заметил Юй Ду.

Женщина улыбнулась.

– Глава Юй умеет шутить.

Ло Иньфань устал от их разговора и нахмурился.

– Разве Чун Цзы уже не поклонилась? К чему мы тратим время? Отпустите ее.

Юй Ду ухмыльнулся и промолчал.

Посмотрев на Ло Иньфаня, дева Юнь перевела взгляд на бледное, бесчувственное лицо Чун Цзы и прошептала:

– Иди, наставник навестит тебя на пике Нефритового рассвета.

Чун Цзы, пошатываясь, повернулась и еще раз поклонилась Ло Иньфаню.

Тот невозмутимо придержал ее под руку, помогая встать.

– Хочу сказать тебе еще кое-что.

Он вывел ее наружу.

Как только они вышли, Чун Цзы почувствовала давящую боль в груди и соленый привкус крови во рту.

Едва уловимый поток силы прошел через руку, постепенно облегчая боль.

Чун Цзы подняла голову.

– Наставник.

– Береги себя и больше не совершай необдуманных поступков, – спокойно сказал Ло Иньфань, убирая руку. – Усердно совершенствуйся, чтобы на следующем испытании владения мечом не разочаровать своего учителя.

Он повернулся и ушел в зал, а Чун Цзы с отчаянием смотрела ему вслед.

В ночи тусклый свет делал комнату заброшенной и неуютной. Старые деревья-великаны стенали на ветру. Этот звук разительно отличался от тихого шелеста бамбука во дворце Чунхуа. Сейчас Чун Цзы четко ощущала, насколько чуждо ей это незнакомое место.

Когда она поднялась на пик Нефритового бамбука, Му Юй и Янь Чжэньчжу проводили ее в комнату и помогли устроиться. Так совпало, что Цинь