Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

дней. Бои и ужасные дорожные условия послужили причиной того, что Гудериан уже не может продвигаться дальше на северо-восток — несомненный успех русских, чьё упорство было вознаграждено.

У восточного фронта 4-й армии сопротивление противника усиливается. В ответ на наши атаки русские бросают против нас вновь созданные танковые части.

Генерал Вишневский напряжённо вслушивался в доносившийся до него грохот стрельбы. Группа Рокоссовского пробивалась к Днепру. Сгущались подступающие сумерки. Вишневский нетерпеливо ещё глянул на часы.

Наконец в уже совсем сгустившейся тьме он заметил взлетевший на правым берегом сноп зелёных ракет. Рывком подняв трубку_ крикнул в неё:

— Огонь!

Через минуту рядом всё загрохотало. Заранее подтянутая и сосредоточенная артиллерия открыла огонь по правому берегу.

Через десять минут огонь стих. Вновь над берегом взвился сноп красных ракет и почти сразу же масса людей, вылезших из траншей и укрытий, устремилась к кромке берега. Вновь загрохотала поддерживающая их своим огнём артиллерия.

Здесь, в Смоленской области, Днепр не был так широк, как, скажем, в районе Киева или в низовьях, но всё равно форсировать такую реку, да ещё когда для подготовки операции отведено столь малое время, было отнюдь не самой простой задачей. После случая с Глушково командарму-тридцать два требовалось расшибиться в лепёшку, чтобы вернуть доверие у нового командующего фронтом. И организация встречного удара с целью деблокады группы Рокоссовского был как раз таким случаем, где можно было вернуть это доверие.

Тем временем красноармейцы, входившие в состав штурмовых групп, таща за собой лодки, уже подбегали к воде. Начиналось форсирование Днепра.

— Так, что же вы не исключаете оставление Москвы? — вновь спросил меня Мехлис, — если у немцев сохранится перевес в силах, вы как я понимаю, можете отойти и с Можайской линии. Правильно я понимаю вас?

— Вы понимаете меня совершенно правильно, товарищ Мехлис, — ответил ему я, — может сложиться и такая ситуация, что войскам вверенного мне фронта не удастся удержаться и на Можайской линии обороны. Поэтому необходимо самым срочным образом озаботиться и начать возводить оборонительные рубежи за ней. Вариант с прорывом Можайского рубежа вовсе не исключён.

— Ну, а дальше, что будет дальше? Следуя вашей логике, всякий раз, когда противник окажется сильнее вас, вы будете оставлять всё новый и новый рубеж. Так? Но в конце концов враг может оказаться у окраин Москвы. И, что произойдёт если он и тут будет сильнее? Вы оставите Москву?

— Нет.

— Что нет?

— Не окажется и не будет сильнее.

— Почему? Из ваших донесений ясно, что Гитлер для этой операции привлёк максимум сил. Мы значительно уступаем ему в них. Поэтому вынуждены отступать. До Москвы в общем — то осталось совсем немного километров. Почему нет?

— По той простой причине, что силы эти у немцев не бесконечные. Вот заметьте, немцам пришлось самым срочным образом перебрасывать две танковые дивизии из состава группы армий «Север». Уверен, что это совершенно незапланированная переброска. Что это означает? Да только то, что уже самые первые наши меры принесли фашистам такие потери, которые поставили под угрозу срыва всю их операцию. Они заметались и самым лихорадочным образом стали буквально скрести по сусекам. В конце концов у Гитлера этих самых танковых дивизий совсем не как песка в пустыне Сахара. И резервы совсем не бесконечны. Мы, то есть командование Западного фронта, добились главного. Сумели предотвратить окружение и разгром войск двух фронтов. А что это означает? Это означает только то, что у нас есть войска, которыми мы можем противодействовать врагу. Наносить ему потери. Конечно фашисты пока ещё сильнее нас. Поэтому мы пока, я подчёркиваю это слово, пока, отступаем. Но отступаем только тогда, когда нависает угроза окружения. Не раньше. Да, Гитлер, привлёк для этого наступления максимум своих сил. Я неоднократно указывал этот факт в своих донесениях наверх. Гитлеру нужна Москва. Позарез нужна! Ещё до наступления зимы нужна! Чтобы объявить, громогласно так объявить о своей победе над СССР! Но и мы не лыком шиты. Постараемся лишить его этого удовольствия.

— Но тем не менее. Пока вы отступаете. И собираетесь отступать дальше.

— Отступаем. И если сложившаяся обстановка принудит, продолжим отход и дальше. Но во-первых, силы у немцев не бесконечные, поскольку мы отступаем с боем и наносим врагу ощутимые потери, а во-вторых, судя по показаниям пленных, у немцев очень плохо обстоят дела со снабжением. Просто отчаянно плохо обстоят. И судя по всему они, эти их трудности со снабжением и логистикой, с течением самого ближайшего времени будут только возрастать. Тут всё влияет. И наступившая распутица, и очень скверное состояние дорог, и их недостаток, и результаты того, что при отступлении Красная Армия уничтожает транспортную инфраструктуру, в общем всё! И этот фактор вкупе с нашим сопротивлением рано или поздно заставит немцев остановить их наступление.

— На каких же рубежах, позвольте узнать?

— Полагаю, что на Можайской линии. Хотя на некоторых её участках и направлениях и несколько восточнее. Кстати, надо срочно начать строительство укреплений на ближних подступах к Москве. Восточнее Можайска естественно. Надо самым активным образом возводить тыловые полосы Можайской линии обороны. В том числе и в ближнем Подмосковье. Такова реальность, с которой ничего не поделаешь!

При моих последних словах Лев Захарович Мехлис заметно дёрнулся.

Красноармейцы из передовых штурмовых групп уже доплыли до правого берега и выпрыгивали из лодок на берег. Уцелевшие после артиллерийского налёта немцы стреляли по ним. Красноармейцы отвечали им. Забухали взрывы гранат. На правом берегу становилось всё больше и больше людей.

Генерал Вишневский ясно видел, что, к сожалению, далеко не все огневые точки были подавлены артиллерийским огнём. Но, несмотря на потери, бойцы стремительно накапливались на противоположном берегу. До него донеслось нестройное «ура-а!». На левом берегу стремительно разгорался бой. В этот момент с противоположной стороны вновь взлетела гроздь ракет. На этот раз зелёного цвета.

Вишневский взял трубку стоявшего рядом с ним телефона и приказал своему начальнику артиллерии открыть огонь для поддержки пробивающейся к реке группе Рокоссовского.

Мой, ставший таким интересным и содержательным разговор с Мехлисом неожиданно прервал громкий телефонный звонок. Подняв трубку я услышал в ней голос генерал-майора Вишневского.

— Товарищ командующий первые штурмовые группы форсировали Днепр, зацепились за правый берег и сейчас расширяют плацдарм. Связь с группой Рокоссовского поддерживается бесперебойная. До соединения осталось километра два — два с половиной, не больше.

— Отлично, Сергей Владимирович, просто отлично. Вчера мы подбросили Рокоссовскому снарядов, так что боеприпасов для прорыва ему хватить должно. Продолжай в том же духе. Информируй меня об обстановке и любых изменениях в ней