Вязьма - 1941. Удар Тайфуна - Влад Радин

В районе Аладьино немцы явно готовятся к форсированию Днепра, — сказал мне Соколовский, взглянув на карту.

— Очевидно, Василий Данилович, очевидно, — ответил я ему.

Мы ехали по направлению к новому месту дислокации КП Западного фронта. Соколовский сидел в моей машине, и все мысли у нас, естественно, были о складывающейся на фронте обстановке.

— Надо приказать Мичугину нанести бомбо-штурмовой удар по скоплению войск противника в районе Аладьино, — продолжал Соколовский.

Услышав это, я поморщился. За время боёв ВВС Западного фронта понесли очень и очень чувствительные потери и основательно сократились в численности. Конечно, они получали периодические подкрепления, кроме того, в их состав вошли ВВС Резервного фронта, но тем не менее…

— Фёдору Георгиевичу уже скоро будет нечем и некем наносить эти самые удары, — заметил я, — кстати, я уверен, что немцы основной удар будут наносить в районе Аладьино. Атаки у Тихоново и Глушково носят скорее характер демонстрации, не более. Эти направления слишком засвечены для того, чтобы фон Бок считал их возможными для нанесения главных ударов. Так что нам надо буквально не сводить глаз с этого участка. Уверен, что именно здесь немцы попытаются форсировать Днепр, причём крупными силами! Кстати, опять-таки повторив свои демонстративные атаки у Тихоново и Глушково!

Когда наконец мы прибыли на новое место, я немедленно позвонил Мичугину.

— Фёдор Георгиевич, надо немедленно всеми силами нанести массированный удар по скоплению войск противника у Аладьино. Уже наносили⁈ Молодец! А теперь требуется его повторить. Понял меня? Ну, раз понял, то выполняй.

Повторный авиаудар по Аладьино был, если судить по донесениям лётчиков, очень результативным. Судя по всему, немцы во время него действительно понесли большие потери.

Тем не менее, ночью немцы сразу в трёх местах (в том числе и в районе Аладьино) попытались форсировать Днепр. Но если под Аладьино, как, впрочем, и под Глушково эти их попытки были отбиты, то под Тихоново противник сумел зацепиться на левом берегу.

Наступило утро, и немцы бросили для поддержки своего пока ещё совсем крошечного плацдарма огромное количество авиации. Расположение тридцать второй армии стало подвергаться массированным бомбовым ударам. Становилось понятным, что противник приложит максимум сил для удержания захваченного им плацдарма.

Обострилась ситуация и в полосе армии Ракутина. С самого утра после ожесточённой бомбёжки немцы перешли в атаку крупными силами в общем направлении на Угру и стали мало-помалу, постепенно продавливать оборону двадцать четвёртой армии. Одновременно с этим ударом Клюге и Гепнёр вели настойчивые фронтальные атаки вдоль Варшавского шоссе.

— Они понимают, Герман Капитонович, что силы у нас не бесконечные, а численное превосходство остаётся пока за ними, — сказал я Маландину, — поэтому так и действуют. Пытаются растащить наши силы. Поэтому и действуют на Юхновском направлении не вполне типичным для себя образом, наступая фронтально. Рассчитывают, что где-нибудь да треснет наша оборона.

— В общем-то расчёт у них верный, — ответил мне Маландин, — и превосходство в силах на их стороне, и потери у нас очень значительные. В некоторых дивизиях уже свыше пятидесяти процентов. Особенно значительны потери в технике и тяжёлом вооружении. Держимся из последних сил.

— Всё-таки удалось немцам переправится через Днепр! Можно сказать, чудом. Теперь совершенно понятно, что они лягут костьми, но приложат максимум усилий, чтобы удержаться на этом плацдарме. Боюсь, что при таком их превосходстве в воздухе им это удастся сделать. Так или иначе, но теперь этот их плацдарм будет отвлекать наши значительные силы.

Моё предположение скоро оправдалось. Позвонил генерал Вишневский и сообщил, что под прикрытием больших сил авиации немцы спешно перебрасывают крупные силы на свой плацдарм на левом берегу у Тихоново.

Очень плотно прикрывают свою переправу, — сказал мне Вишневский, — и авиацией и ПВО. Никак не подобраться. А у наших войск очень большие потери, особенно в артиллерии.

— Держись, Сергей Владимирович, — ответил я ему, — держись. Удерживай немцев. Мы тут в штабе фронта тоже не спим. Я уже распорядился о дополнительном усилении твоих войск и артиллерией и средствами ПВО. Ну и боеприпасов тебе подкинем. И резервы изыщем тебе на помощь. Главное не допускать расширения плацдарма противником.

Генерал-майор Никитин докладывал Рокоссовскому:

— Сил в моём распоряжении имеется немного. В случае прорыва больших сил противника организовать оборону города не смогу. В Вязьме очень тревожно. Ходят слухи о том, что со стороны Угры и Юхнова идут немецкие танки.

— Немного сил, это сколько? — спросил Никитина Рокоссовский.

— В общем, фактически только милиция, вяземский истребительный батальон. Ещё зенитные батареи на станции и в городе.

— И ещё запасной стрелковый полк Западного фронта.

— Но он напрямую мне не подчиняется.

— Теперь гарнизон Вязьмы будет значительно усилен, — сказал Рокоссовский, — во-первых, частями шестнадцатой армии, командующей которой я являюсь, а во-вторых, сюда перебрасываются по железной дороге две дивизии из состава тридцать первой армии. Какова степень готовности возводимых возле города укреплений?

— Порядка семидесяти процентов.

— Где Попов?

— В здании горкома. Он пострадал вчера при бомбёжке, но Дмитрий Михайлович, так и не покинул его.

Рокоссовский бросил взгляд на свои часы.

— Я сейчас поеду к Попову. Надо всемерно ускорить разгрузку Вязьмы от лишнего гражданского населения. Предстоят бои, и гражданские в городе нам совсем не нужны.

К исходу дня немцам удалось не только удержать плацдарм у Тихонова, но даже добиться его расширения. ВВС фронта получили подкрепление, но всё же с учётом понесённых за предыдущие дни потери они по-прежнему уступали в силах второму воздушному флоту. Во второй половине дня, поставив дымовую завесу немцы, также переправились через реку и у Глушково. Становилось понятно, что оборонительный рубеж по Днепру оказался под серьёзной угрозой.

Продвигался противник и по Варшавскому шоссе. До Юхнова ему оставалось всего чуть-чуть. Получив очередной доклад о сложившейся обстановке от Собенникова и Онуприенко, я подумал и принял решение. Позвонив Соколовскому, я сказал взявшему трубку Василию Даниловичу.

— Пора вводить в дело тридцать вторую дивизию и семнадцатую танковую бригаду. Хватит им прохлаждаться в резерве! Юхнов фактически под угрозой захвата.

Глава 21

Дневник генерал-фельдмаршала Бока.

Запись от 14 октября 1941 года.

Утром поступает новая директива главного командования сухопутных войск. Новое в ней лишь то, что пытаются обыграть идею направить внешний правый фланг группы армий на Воронеж, да ещё приказывают сосредоточить на участке Калинин — Старица — Торжок, кроме 3-й танковой группы, 9-ю армию в полном составе. Цель: ударом на север через Вышний Волочек сокрушить неприятельский фронт у южного участка группы армий «Север». Ставлю в