Как я съел ваши фаерболы 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

class="p1">— И ни один протокол не предусматривает поиск глазков на картошке. Это унизительно даже по меркам моей биографии. А в моей биографии, поверь, были эпизоды.

— Считай это исследованием местной аномалии, — посоветовал я. — Ты же любишь исследовать.

— Аномалия здесь одна, — Веста дёрнула шлемом в сторону Бати. — И мой протокол настоятельно рекомендует её не трогать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Протокол, между прочим, писала я. Только что.

— Разговорчики, — уронил Батя.

Голоса он не повышал. Даже от лепки не оторвался. Но температура на кухне как будто просела на пару градусов, и фиолетовое пламя Анжелики испуганно прижалось к кастрюле.

— У нас в семье правило простое, — продолжил он, защипывая пельмень. — Кто не работает, тот не ест. А кто не ест мои пельмени, того ем я. Вопросы?

Пауза вышла звенящая.

Я видел, как за красным визором Кросса прокручиваются вероятности. Командир ликвидаторов, человек, убивавший магов голыми руками, взвешивал шансы. Взвесил. Сделал вывод.

— Вопросов нет, — ровно сказал Кросс и взял следующую картофелину.

Веста молча вернулась к морковке. Плазменный скальпель заработал вдвое усерднее.

А Монолит… Монолит осознал перспективы всем своим шкафообразным существом. Скорость чистки лука выросла ровно в два раза. Луковая шелуха полетела веером.

И тут я заметил прекрасное.

По тусклому, испещрённому сколами шлему гиганта медленно скатилась одинокая капля. Луковые испарения, полная безвыходность положения и, подозреваю, некоторое переосмысление жизненного пути сделали своё дело.

— У тебя там протечка, — сообщил я.

— Конденсат, — глухо ответил Монолит.

Первое слово, которое я от него услышал за всё время. И оно того стоило.

— Конечно, — согласился я. — Конденсат. У ликвидаторов богов не бывает слёз. Бывает конденсат.

— Штатный. Термический, — уточнил гигант и взял следующую луковицу.

Батя одобрительно хмыкнул. Шесть призрачных рук выложили последний ряд пельменей, и противень встал в строй к остальным. Армия была готова к отправке в кипяток.

— Вода! — скомандовал шеф.

— Девяносто шесть ровно, — отчиталась Анжелика. В её голосе прорезалась неожиданная профессиональная гордость. — Без единого скачка.

— Уровень стабилен, — певуче добавила Водяра. — Ни капли не ушло.

— Молодцы, невестки. Берём в семью окончательно, — Батя подхватил первый противень. — Ярик, тарелки. Мелкая, руки от фарша. И не смотри на меня глазами голодного котика. Господа дезинсекторы, овощи в суп на завтра, потом свободны до обеда.

— До обеда? — переспросила Веста. — А в обед что?

— В обед будут манты. Это как пельмени, только больше и требуют смирения.

Первая партия пельменей нырнула в кастрюлю. Кухня наполнилась запахом, от которого у меня, полубога и Патриарха, предательски заурчало в животе. Мелкая рядом сглотнула так громко, что эхо отразилось от дыры в стене.

За разбитым окном сияло морозное утро. Где-то там лежал город, который ночью чуть не стёрли с карты. Где-то там дымились воронки и ждали своего часа последствия.

А у нас варились пельмени, жена-огонек грела кастрюлю, ликвидаторы чистили лук, и Безумный Бог в цветочном фартуке командовал этим парадом с таким удовольствием, какого не давало ему, подозреваю, ни одно сожранное созвездие.

— Первая порция, — объявил Батя, вылавливая пельмени шумовкой, — старшей невестке. Ей за двоих есть.

— А мне⁈ — взвилась Мелкая.

— А тебе последней. За фарш.

Сестра издала звук умирающего космического тюленя и рухнула лицом на столешницу. Хвост её трагически обвис.

Я взял тарелку и подумал, что власть бывает разная. Можно держать город в кулаке, можно жрать галактики, можно вычёркивать роды из реальности.

А можно заставить трёх межпространственных киллеров чистить лук, и они ещё спасибо скажут.

Пельмени всплывали в бульоне ровными шеренгами, и кухня понемногу превращалась в самое безопасное место в городе.

Запах домашней еды, специй и лаврового листа окончательно дожал остатки озона, палёного титана и кислоты. Логово просыпалось. Из недр дома доносился звон посуды, шарканье и настороженные шаги выживших.

Первым на разведку выполз дядя Боря.

Он просочился в дверной проём бочком, как человек, ожидающий увидеть трупы, руины и счёт за ремонт. Бледный, в мятом пиджаке, ладонь привычно прижата к сердцу.

Вместо трупов его встретил незнакомый мужчина в цветочном фартуке, шесть призрачных рук и армия пельменей.

— О, — сказал Боря и на всякий случай схватился за сердце крепче. — О.

— Не «о», а помощник, — Батя оценивающе оглядел его с ног до головы. — Фарш держи. Перемешивать будешь.

Миска сама впечаталась дяде Боре в руки. А потом Батя мимоходом, между двумя пельменями, дунул на него, сдувая с плеча мучную пыль.

Дядя вздрогнул всем телом и замер, прислушиваясь к себе.

Я видел это по его лицу. Хроническая тахикардия, верная спутница всех его квартальных отчётов, годами стучавшая в рёбра испуганным дятлом, просто исчезла. Мотор в груди перешёл на ровный, швейцарский ход.

— Оно… не колотится, — прошептал Боря. — Впервые с две тысячи девятого.

— Клапан подтекал, — буднично пояснил Батя. — Заварил. И вот ещё, держи. За выслугу лет.

Из воздуха он извлёк тяжеленный фолиант в кожаном переплёте и водрузил его поверх миски с фаршем.

— Бухгалтерская Книга Истины. Опечаток не бывает в принципе. Баланс сходится всегда. А если придёт налоговая, страницы сами сгенерируют идеальный квартальный отчёт. С печатями.

Тишина. Дядя Боря смотрел на фолиант, и нижняя губа его предательски дрожала.

Исцелённое сердце он принял стойко, как мужчина. Но идеальная бухгалтерия его добила. По щеке старейшины клана скатилась одна скупая, честная слеза и капнула точно мимо фарша. Потому что даже в момент душевного потрясения Боря берёг продукт.

— Я… — он прижал книгу к груди, как первенца. — Я пойду переварю. В уголочке.

Следом на кухню ввалился наш инженерный взвод.

Лиза шла первой, с ног до головы в бетонной пыли, с разводами машинного масла на щеке и любимым разводным ключом в руке. Демид топал следом, привычно прикрываясь её спину.

— А-а-а-а… — растерянно протянула Лиза, увидев Батю.

— Ловушка с прессом на тросе, — Батя одобрительно кивнул ей, не отрываясь от лепки. — Видел. Чистая физика против брони. Моё уважение, барышня. Никакой магии, только масса, ускорение и здоровая злость.

Лиза приосанилась. Серебряные жилы под её кожей довольно засветились. Она все еще не понимала, почему незнакомый мужик на их кухне лепит пельмени, но… раз для все остальных это норм, то и она не против.

— Держи премию.

Через кухню пролетел кусок чёрного металла. Жестянка поймала его одной рукой и тут же присела от неожиданной тяжести. Кусок размером с кулак весил, судя по её лицу, как мотоцикл.

— Звёздный Чугун, — пояснил Батя. — Из сердца мёртвой звезды выковырял, давно в кармане валялся. Вплавь в свой ключ. Будет гнуть не только сталь, но и чужие аргументы.

Словами Лиза не разбрасывалась. Она благодарно кивнула, но глаза