Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

И тут до нее дошло: перстень на пальце так и не остыл.

Свет в комнате замерцал, воздух сгустился – стало трудно дышать. Рядом с ней заклубилось облако тьмы, растягиваясь, пока из него не появился крупный мускулистый силуэт.

Грейв.

– Именно так я и надеялся тебя застать. В одиночестве, – объявил он, и тени вокруг рассеялись, словно дым. – Ты свободна, Лилит.

Белая норка мгновенно унеслась прочь.

Женевьева приподняла бровь, скрестив руки на груди.

– С какой стати ты хотел застать меня в одиночестве? Только не говори, что планируешь признаться в любви. Меня не прельщает вся эта суета с выбором между двумя братьями.

На его лице не появилось ни намека на веселье.

– Это твой последний шанс позволить мне сделать все быстро и безболезненно.

Женевьева старалась сохранить равнодушный вид, но в живот камнем упал страх.

«Сейчас я могу пользоваться магией», – напомнила она себе.

– Твоя вендетта выглядит глупо и неуместно, – заявила она. – Я не понимаю, почему ты не можешь провести в аду еще один год, чтобы дать ему возможность освободиться и всем помочь?

– Ты действительно не понимаешь, – согласился Грейв. – Лазейка с браком, предложенная Ноксом, никогда мне не нравилась. Я уверен: если Роуину удастся выбраться из игры, Нокс найдет способ обратить это против остальных. Он не отдаст просто так свою пешку. Кому-то придется заплатить. Остальные считают меня параноиком, но я не хочу рисковать.

– Пытаться убить меня в безопасные часы лишь потому, что Ноксу удалось залезть к тебе в голову, – довольно бесчестно, не считаешь? – рассудила Женевьева.

Он мрачно улыбнулся.

– Я никогда не стремился к чести.

Женевьева собрала всю свою отвагу и пожала плечами.

– Тогда вперед.

Он прищурился.

– Кто-нибудь говорил тебе, кто я?

– Севин сказал, ты дух пустоты.

– А знаешь, что это значит?

Прежде чем она успела ответить, Грейв выхватил из-за пояса нож и метнул ей в сердце. Женевьева рассчитывала на способности спектра – что они проявятся, сделают ее невидимой, и нож пролетит насквозь. Но магия не пришла.

Нож тоже. Лезвие застыло в воздухе.

Она попыталась моргнуть, вздохнуть, закричать – но не могла пошевелиться.

Время остановилось.

24. Вымысел

В прошлый раз, когда мир Женевьевы остановился, на ней было чудовищное зеленое платье.

Тот наряд был попыткой соответствовать наряду Фэрроу на балу Мистик Марди Гра – предполагалось, что там состоится знакомство с его родителями. Eго семейство носило особо отвратительный оттенок зеленого – возможно, они являлись самой богатой элитой города, но это определенно не покупало им чувство вкуса. И Женевьева скрепя сердце выбрала наряд точно такого же цвета, чтобы показать, как будет выглядеть, если станет одной из них.

В этом тяжелом, покрытом рюшами непотребстве она преодолела весь путь от особняка Гриммов до своего любимого места на набережной, чтобы с ним встретиться. Она не хотела тратить лишние деньги на экипаж, зная, насколько ее семья погрязла в долгах.

Именно поэтому они с Фэрроу были столь прекрасной парой – она любила его, и его семья была баснословно богата. Тогда это казалось судьбой. Но когда она пришла, то поняла: судьба ни при чем. Лишь детская наивность.

«Я не понимаю», – сказала она.

«Моя мать узнала о твоей семье. Она запретила мне сопровождать тебя сегодня. Здесь все пекутся только о приличиях. Но мы можем встретиться после – у Базиля. Люси тоже будет…»

«Если ты не способен постоять за меня перед матерью из-за бала, как ты постоишь за меня, когда мы обручимся?» – спросила она.

Он вздрогнул при слове «обручимся», но быстро надел маску насмешливого равнодушия.

«Ты одна из них, Женевьева. С тобой весело, но думать, что я или другой мужчина из хорошей семьи когда-либо женится на такой, как ты, – просто самообман. Ой, только не начинай плакать. Выглядишь жалко».

«Скажи, почему я не должна была в это верить? Ты давал мне обещания. О приключениях. О грандиозной свадьбе. О колыбелях. О любви».

«Разве ты никогда не сожалела о сказанном в пылу страсти? – возразил он. – Я знаю, возможностей у тебя было предостаточно».

Ее настолько потрясли эти слова, что слезы мгновенно высохли.

«Ты прекрасно знаешь, какая у тебя репутация. Люси и остальные могут закрывать глаза на нее и на твои семейные узы, но я из другого мира. У меня есть настоящее наследие, которое нужно хранить».

Наследие – это обман. Женевьева предпочла бы быть цельной личностью, а не частью наследия, где так обращаются с людьми.

«Ты ведь даже не любишь свою семью, – резко возразила она. – Разве не поэтому ты проводил с нами столько времени? Со своими низкими, внеклассовыми друзьями? Потому что ты страдал и скучал, сидя в своем роскошном особняке в полном одиночестве. Ты говорил, что никогда не чувствовал себя живым, пока не встретил меня…»

«Я все это перерос, – перебил он. – Я хотел сказать тебе после сегодняшнего вечера, но на следующей неделе я уезжаю в Лондон. Там есть девушка. Племянница коллеги моего отца. Осенью мы должны пожениться. Вечеринка у Базиля и завтрашний парад – последние разы, когда мы сможем увидеться. Хочешь – приходи, не хочешь – нет, но между нами все кончено».

И она почувствовала это, когда он ушел. Мир вокруг замедлился и остановился. Сердцебиение затихло.

По крайней мере, сейчас на ней был красивый наряд. Хотя тоже зеленый.

Возможно, мне стоит отказаться от этого цвета.

Грейв прочистил горло – этот звук прервал сцены, проносившиеся в ее голове, возвращая внимание к застывшему ножу.

– Возможно, тебя утешит, что манипуляции временем даются мне высокой ценой, – сказал он. – Но это идеальная контрмера твоему маленькому фокусу с исчезновением.

Время едва заметно продвинулось вперед. Сердце Женевьевы сделало один удар, парящий нож сместился на миллиметр ближе, а ее тело мерцало, исчезая и появляясь вновь. Она потянулась к магии у себя внутри, пытаясь ухватить, сколько получится, а Грейв взмахнул рукой и пропустил еще одну секунду. Она снова замерцала. Потом начали подниматься тени.

Когда Грейв протянул руку, чтобы вогнать застывшее лезвие в ее сердце, Женевьева выпустила все, что у нее было.

Нож пронзил ее, но боли не было. Ее тело оставалось абсолютно плотным, но все остальное в комнате, включая Грейва, на мгновение исчезло. И когда Грейв отпустил контроль над комнатой, она сделала то же самое.

Женевьева поняла, что нож снова появился где-то у нее за спиной, когда по комнате разнесся металлический лязг.

Лицо Грейва выражало полное потрясение.

– Какого черта?

Женевьева облегченно выдохнула, увидев на пороге библиотеки Роуина. Умбра сидела