Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

«Марсель вряд ли успел сообщить Арсу о моем приезде».

Арс. Он очень любил, когда друзья к нему так обращались.

Женя разглаживала указательным и большим пальцами неровные сгибы бумажки, а в это время ее сжирал стыд. Она не могла осмелиться позвонить другу детства, все еще помня слова, которые бросила ему в их последнюю встречу. Они были выжжены на ее сердце.

Когда Жене исполнилось двенадцать лет, в Питер уехала Кира. Через год Женю покинул сначала один друг детства – Марсель, а следом второй – Арс.

Когда Арсений сообщил подруге радостную новость (он получил грант на учебу в парижском лицее!), обиженная на всех и вся Женя отреагировала ужасно.

– Ты только представь, как нам с Марселем повезло. Мы будем учиться в одном заведении. Я даже поверить не могу, что выиграл этот чертов грант! После учебы в лицее смогу попробовать поступить в Парижскую школу изящных искусств. Женька, это чудо какое-то, не иначе!

Арсения с детства тянуло в Европу. Его душа жаждала новых впечатлений и открытий. Другие люди, совершенно иное искусство и иной взгляд на жизнь – все это так манило. А когда у него появилась возможность отправиться туда, она, его подруга, восприняла новость в штыки.

Когда Арсений показывал Жене официальное электронное письмо о поступлении во французский лицей, та скривилась и посмотрела на него с презрением и обидой.

– Жень? Все хорошо? – спросил он, улыбаясь до ушей. Внутри он ликовал, что вновь возвращается за рубеж. Его итальянское сердце истосковалось по солнцу, размеренной жизни и великой архитектуре.

Арсений ликовал и, кажется, даже покраснел от возбуждения. Но все это быстро сошло на нет, когда он увидел, как померкло лицо его близкой подруги.

– И на сколько ты уезжаешь?

– Минимум года на два – мы поступили на ускоренную программу. А если поступлю на вышку… то плюс еще четыре.

Арсений потупил взгляд, понимая, к чему Женя задала такой вопрос. Еще год назад он лично успокаивал ее, когда она плакала из-за отъезда Киры. Девочка тяжело перенесла отсутствие сестры, хотя та оставалась в России и ее можно было навестить в любой выходной.

– Шесть лет, – тихо подытожила Женя и грубо продолжила: – Когда ты вернешься – если вернешься, – тебе будет двадцать один год, а мне – девятнадцать лет. С ума сойти.

– Мы скоро встретимся, вот увидишь, – осторожно сказал мальчик. – Не через шесть лет, раньше.

– Ты же врешь, Арс! Кира тоже говорила, что будет приезжать! Но даже на каникулах ее не видно! То же сделаешь и ты. Тем более Франция! Париж! Да разве тебе захочется приезжать сюда, в нашу глушь?!

– Женёк…

– Не называй меня так! Видеть тебя не хочу! Ты мне больше не друг! И я жалею, что ты вообще им был! – выплюнув последнюю фразу, девочка развернулась и побежала домой, на ходу вытирая слезы, которые не переставая текли по ее щекам.

После этого они не виделись. Арсений пришел к ней на следующий день после ссоры, но Женя не открыла дверь. Он звонил через сутки – Женя не брала трубку. Через месяц, когда Арсений начал собираться в Париж, подруга продолжала его игнорировать. А когда он пришел попрощаться, она даже не выглянула в прихожую.

– Я передам, что ты заходил, – сказала мама Жени.

– Спасибо.

Женя все еще рассматривала листовку и вспоминала, что тогда, слыша слова друга, со слепой ненавистью думала: «Предатель». Она сидела в своей комнате на полу у слегка приоткрытой двери, сжимая кулаки. Хотелось кого-нибудь ударить. Закричать.

Женя пожалела о своем поступке уже на следующий день. Когда она пришла в художественную школу и не увидела на привычном месте Арсения, внутри вспыхнула не ненависть, а горькое сожаление. И если первое чувство Женя всегда сравнивала с фейерверком – с ним невозможно жить долго, мимолетная вещь, – то вторая эмоция напоминала ей вязкий мазут: если попал в его плен, то, считай, надолго. Вот так и получилось, что жила Женя с «мазутом» в душе шесть лет. Несмотря на это гадкое чувство, извиняться перед другом и возобновлять общение через социальные сети она не стала. Не то чтобы Женя считала себя выше этого или гордость стиснула ее в своих объятиях – нет. Дело было в другом. Ее врагами были стыд и стеснение. Только из-за них Женя не могла написать в привычной манере: «Привет, Арс! Представляешь, я сегодня такую картину нарисовала!! Кстати…»

Усилием воли отогнав гнетущие мысли, Женя направилась в комнату Киры. Зайдя в помещение, сразу поморщилась – ее окутал спертый воздух. Целый день окна оставались наглухо закрытыми.

Открыв одну створку, впустила вечерний воздух и начала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Внутри царил хаос. Женя довела себя до тревожного состояния: находящийся в Питере Арсений не выходил из головы, предательство Киры продолжало в клочья рвать сердце. Еще казалось, что возвращаются чувства к Марселю! Или они никогда не покидали Женю, просто не давали о себе знать? Она уже ничего не понимала. В том числе и то, почему купленная сестрой картина так сильно притягивает к себе.

Повернув голову вправо, Женя столкнулась с занавешенной картиной Скарабея. Она принесла сюда мольберт еще утром. Сразу после ухода Полины.

– Что же ты такое? – снова задалась вопросом Женя. – И что ты сделало с моей сестрой?

Она не знала, где искать ответы. Точнее, знала – рассказать обо всем могла только сестра.

– И возможно, еще Арсений. Странно как-то. Арс – преподаватель! И работает в одной студии с Кирой. Как это вообще могло произойти?

Женя рассуждала так, будто ее кто-то слышал. И действительно, время от времени казалось, что ее слышат, слушают и понимают. Но страха, на удивление, внутри не было. Наоборот, только растущий интерес. Происходящее напоминало игру воображения и в этот непростой период немного веселило.

Спустя полчаса нескончаемых терзаний Женя решилась написать Арсению: потому что надо было узнать о Кире и потому что… она истосковалась по близкому другу. Марсель, несмотря на то что Женя была в него влюблена, в ее личном рейтинге всегда шел после Арса.

На одно короткое сообщение ушло больше пятнадцати минут. Женя набирала текст, перечитывала и стирала. Она просила прощения за поступок шестилетней давности, а следом добавляла: «Я скучала». А потом снова стирала и глядела на пустое окошко мессенджера. Наконец, устав от собственной нерешительности, Женя составила простое сообщение и, не перечитывая его, нажала на кнопку «отправить».

Арс, привет! Ты не поверишь, но тебе пишет Женя Кац. Я сейчас в Питере и хотела бы с тобой встретиться. Ты свободен завтра?

Затем без сил упала на кровать и от напряжения заскулила в подушку.

«Как некрасиво появляться спустя столько лет вот так… Здравствуйте, я ваша тетя, блин».

– Нет ничего