Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

– Хочешь кофе? – спросил молодой человек и указал на кофемашину.

– Давай.

– Садись, сейчас все сделаю.

Арсений подошел к кофемашине, Женя устроилась около окна. Выглянув на улицу, улыбнулась. Все страхи, которые мешали ей здраво мыслить перед встречей с другом, испарились. Она видела перед собой доброго и светлого парня, который явно не обижался на нее за ошибки прошлого. Арсений с детства был не тем, кто мог очень долго на кого-то злиться.

– Золото, а не ребенок! Как же повезло Вике с таким сыном – добрый, всегда поздоровается-улыбнется. Но ведь совсем не может постоять за себя! Все из него веревки вьют, – поговаривали бабушки-соседки в Камске.

Украдкой взглянув на Арсения, Женя улыбнулась. Он управлялся с кофемашиной, как прирожденный бариста.

– Ты сейчас рисуешь? – спросила Женя.

– Нет, – ответил Арсений, наливая молоко в питчер. – Пару лет назад я понял, что не настоящий художник. Нет во мне творческой искры. Сейчас я влюбился в другое дело – в торговлю. Ты даже не представляешь, до чего арт-дилерство многогранно и интересно. Поэтому хочу развиваться в этом направлении. Работа здесь – большой шаг в будущее.

– Ничего себе. Удивляешь.

– А ты продолжаешь рисовать? На кого учишься? – Арсений повернулся и посмотрел на Женю.

– Рисовать продолжаю, но учусь на архитектора.

– А как же художественный вуз?

– Там все сложно. Сейчас не хочу об этом.

– Как скажешь.

Арсений вернулся к приготовлению кофе. Кухню заполнили звуки и запах вспениваемого молока.

– Как дела у твоей мамы? – спросила Женя, когда Арсений разливал напиток.

– С ней все хорошо, как я понимаю. Но мы с ней в жуткой ссоре. Почти не общаемся.

– Да?! Из-за чего вы поссорились?

– Если коротко – мы с ней расходимся во взглядах касательно моей будущей жизни. Да так, что она меня видеть не хочет.

– А если не коротко?

– Если не коротко, то… Как-нибудь в другой раз, хорошо? Сейчас давай пить кофе. – Арсений поставил две фарфоровые чашки на стол и сел напротив.

Арсений понимал, что когда-нибудь ему придется рассказать Жене о скором отъезде. Уже, возможно, навсегда. Роберт готовил его к работе в Париже не на пару месяцев, а как минимум на десять-двадцать лет. Как максимум – на всю жизнь.

Он и сам рвался во Францию. Мечтал об этой стране с остервенением, считая, что только там сможет чувствовать себя комфортно. Да, первые два года были трудными, он страдал и почти упал в бездну депрессии. Арсению казалось, что нет ничего проще переезда – и близкие друзья сразу найдутся, и ритм жизни не покажется изнуряющим. На деле было наоборот – он остался один в незнакомой стране, где все постоянно от него что-то требовали. Преподаватели – хорошей успеваемости, кассиры в магазине – понятного французского, полиция – документов и бесконечных объяснений. Даже с Марселем Арсений почти не пересекался – тот выбирал тусовки в компании крутых старшекурсников, а не учебу, поэтому свободное время друзья проводили порознь. Но все трудности привели его туда, куда нужно. Благодаря непониманию со стороны общества и препятствиям он понял, чего хочет от жизни. Кроме того, юноша осознал, каков он на самом деле. Арсений Сафонов или Арсенио Нери? Человек, у которого два имени, наконец определился и выбрал то, что ему больше по душе. Он Арсений, и он любит Париж за искусство. Именно во Франции он нашел себя и свое место, хотя поначалу казалось, что эта страна, этот город его уничтожат.

Естественно, мама была против переезда и работы. Еще шесть лет назад ей совсем не понравилась перспектива лишиться сына из-за его заграничной учебы, но тогда Арсений ее успокоил, пообещав, что вернется. Кто же знал, что он не захочет этого делать.

– Я привезла тебя в Россию не для того, чтобы ты вернулся в Европу, – как-то сказала мама. – Твой дом – тут.

Но у Арсения не было дома. Даже Францию он не рассматривал как дом. Просто страна, где хорошо и где ждут.

Сейчас же Арсений жил в Питере только потому, что так было нужно по работе; так правильно. Но потом… Он собирался распрощаться с этим городом навсегда. Как и со страной.

Но как сказать об этом Жене? Арсений хорошо помнил, как она в прошлый раз отреагировала на его поездку; как легко вычеркнула из жизни лучшего друга (и ведь только потому, что он решил жить вдали от нее).

«Я хочу помириться с Женей, поэтому отложу разговор на потом. Не хочу снова ругаться и выяснять отношения», – решил Арсений и внимательно посмотрел на подругу детства – та с восхищением и растерянностью рассматривала кофейный сервиз.

Сафонов засмеялся.

– Не удивляйся такому сервису. К нам приходят разные люди, и мы всегда угощаем их как подобает. А ты мой друг. И я хочу произвести на тебя впечатление, чтобы ты еще больше восхитилась местом, где я работаю.

– Выкладываешь все как на духу. Никакой загадочности.

– Многие люди скрывают истинные чувства, прячутся за масками. Я не хочу быть в их числе. Мне хватило. Теперь я другой, Жень. Ты разве этого не заметила? Я открытый человек и больше в состояние, из которого выбрался с таким трудом несколько лет назад, ни ногой.

В детстве, когда они только познакомились, Арсений, даже несмотря на смерть отца и на трудности из-за переезда, отличался от других ребят: был более открытый, разговорчивый, никогда не скрывал чувства. Он жил в России, но больше походил на итальянца, чем на русского. Его не понимали ни сверстники, ни старшее поколение.

«Ты слишком эмоциональный. Иногда нужно скрывать, о чем ты думаешь. Будь сдержанным. Воспитанный юноша не должен так громко смеяться. Где твои манеры? Не улыбайся незнакомцам. Не говори это. Не делай так».

Общество Камска не принимало мальчика, в котором бурлила итальянская кровь. К тринадцати годам Арсений закрылся в себе, говорил только по делу и перестал демонстрировать бойкую натуру. Даже с Женей он вел себя сдержанно, лишь изредка давал волю чувствам.

Париж и парижане изменили Арсения. Они показали ему, что не стыдно говорить о том, о чем думаешь. Стыдно улыбаться, когда хочется грустить.

– Ты не изменился, ты снова стал собой, – наконец ответила Женя.

Арсений кивнул, сделал глоток кофе. Повисла неловкая пауза, которую прервала Женя:

– Арс, я пришла не просто так. Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

– Да?

– Ты ведь подрабатываешь в той же художественной студии, где и Кира?

– Не совсем. Я по-приятельски ее заменяю, когда она не может проводить занятия.

– Ого, а мне местный администратор сказала, что ты преподаешь.

– Нет, я работаю только тут.

– Теперь ясно, мне просто хотели запудрить мозги твоими дипломами, – вздохнула Женя. – Но подожди… Как так получилось, что ты начал заменять Киру? Как вы вообще