Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

«Говорят, в каждой девушке должна быть изюминка, загадка. Что ж, в таком случае я и есть тот самый изюм. Одна сплошная тайна», – считала она.

Женя не извинилась перед Арсением, потому что боялась обнажать свои чувства. Слово «прости», напоминавшее по весу кирпич, стояло у нее поперек горла. Она пришла с ним и с ним же ушла.

Поджав губы, она остановилась посреди улицы. Довольно быстро ее начали обходить прохожие, недовольно вздыхая и ускоряя шаг. Стоять в центре многолюдной улицы – это если и не административное правонарушение, то социально-общественное так точно. Женю даже толкнул один из прохожих в плечо, гневно буркнув что-то недовольное.

Но она в этот момент была очень далеко. Ее не заботили окружающие. Она с удивлением осознавала, что, пока говорила с другом, не испытывала удушающую боль из-за предательства сестры. Арсений стал для нее лечебным пластырем.

– Девушка, не могли бы не стоять посреди дороги?! – возмутился очередной прохожий.

Она вздохнула в знак согласия и медленно побрела в сторону метро, но вдруг снова остановилась. Все ее тело напряглось, во рту пересохло.

Навстречу Жене, словно разрезая воздух стрелками широких бежевых брюк, шел Марсель. Не заметить его было невозможно – так вальяжно ходил только он. Никуда не торопясь, ни о чем не заботясь. В одной руке он держал портфель светло-коричневого цвета, в другой – телефон. Его грудь обтягивала белая футболка, а волосы он уложил в стиле, который можно было увидеть на моделях во время показа. От Марселя за несколько метров веяло Францией, хотя он ступал по питерскому асфальту.

Надеясь, что она останется для него незамеченной из-за новой стрижки, Женя повернулась к витрине магазина, около которого стояла. К слову, именно из-за нового образа ей не хотелось говорить с другом детства. Щеки начали гореть.

– Же-еня! Какой сюрприз! – тягуче воскликнул Марсель, подойдя ближе. – А я иду и думаю – ты или нет. Что, решила сменить стиль?

«Черт, узнал!»

Она стояла как вкопанная, с наигранным любопытством рассматривая витрину бутика на Каменноостровском проспекте. Женя потом размышляла, что это было похоже на тот самый момент, когда читаешь книгу и думаешь о чем-то своем. Спроси – ни за что не скажешь, что приключилось в романе. В такие моменты приходится возвращаться на пару строк или абзацев.

– О, Марсель. – Женя все-таки повернулась. – Какая неожиданная встреча.

– И не говори. Но я думал, ты меня заметила – смотрела в упор еще минуту назад.

– А, нет, не видела. У меня зрение плохое. Близорукость. Все люди на одно лицо, – цокнула языком Женя.

– Ничего себе, – скептически промычал парень.

– Ага.

Женя переминалась с ноги на ногу. Марсель же не переставал изучать ее прическу. Делал он это с нескрываемым любопытством.

– Решила кому-то сделать подарок? – спросил он.

– Что? В смысле?

Марсель кивнул на витрину и улыбнулся. Женя обернулась и только сейчас заметила, что все это время с интересом рассматривала женское белье весьма откровенного вида.

– Тебе пойдет, – лукаво улыбнулся Марсель и оценивающе заскользил взглядом по ее фигуре.

– Не в моем вкусе, – спокойно ответила Женя и тут же почувствовала, как ее щеки полыхают, надеясь на то, что под пудрой это незаметно.

– Ну смотри мне. Если потребуется совет эксперта, я приду на помощь в любую минуту.

– А ты тут какими судьбами? – спросила Женя, немного отойдя от витрины.

Она уже знала ответ, но ей было жизненно необходимо сменить тему. Меньше всего она хотела выслушивать двусмысленные намеки старого друга.

– Как дела у Арсения? – вместо ответа задал вопрос Марсель. – Давно его не видел. Он сейчас стал очень деловым юношей, знаешь ли. Просто так свое драгоценное время не тратит. У него все расписано по часам. Уверен, даже в туалет ходит с планнером.

Марсель говорил о друге с высокомерием и пренебрежением. Женю удивил его тон. Стало как-то не по себе в его присутствии. Но через мгновение Марсель снова широко улыбнулся, стирая с лица гримасу раздражения.

– У Арсения все хорошо, – ответила Женя.

– Рад. Очень рад, – отчеканил Марсель.

– Что-то не так?

– Все так. Приходи сегодня ко мне домой, я нарисую твой портрет.

– С чего вдруг?

– Ты сама знаешь, что вдохновение такое же внезапное, как первая влюбленность. – Марсель подмигнул, глядя не в глаза Жени, а на ее волосы. – Я сейчас тороплюсь, поэтому не могу долго разговаривать. Продиктуй свой номер, я скину адрес. Но не переживай, живу я в центре, на «Владимирской», далеко ехать не придется.

Марсель записал номер, быстро попрощался и растворился в толпе, оставляя обескураженную Женю около бутика с женским кружевным бельем. Она хмыкнула себе под нос, старательно изображая, будто пару минут назад ее сердце не сделало сальто.

«Чувства, угасшие много лет назад, имеют свойство разгораться сильнее прежнего. Они, как плохо потушенные костры, как правило, очень быстро превращаются в масштабные пожары», – пронеслось в голове у Жени.

7

Кира стояла на ступенях отеля, глядя на маленький серый чемодан. Она приставила его к ноге, чтобы он не упал, – одно из пластмассовых колесиков не справилось с препятствиями ухабистой дороги пригорода и уже сломалось.

Вскоре к ней вышла руководительница из рекламной конторы. В отличие от Киры, она нанесла макияж: накрасила губы красной помадой и нарисовала стрелки.

– Заказчик принял твою работу, – сказала она таким тоном, будто «работу» раскритиковали в пух и прах и заставили переделывать.

– Хорошо, – сухо ответила Кира. – Вы доплатите за нее? Все-таки это не мой профиль – расписывать стены государственных учреждений.

– Говори тише, администрация района еще где-то тут, они приезжали улаживать кое-какие формальности в документах, – сквозь зубы процедила женщина. – Что плохого в том, что ты раскрасила музыкальную школу? Ты же сама преподаешь. Вот и радуйся от того, что будут радоваться дети.

– Я ненавижу детей, – буднично ответила Кира. Говорить тише она не стала. – Так что, доплата будет? Я несколько дней висела на стремянке под потолком и говорила, что меня все устраивает, как вы и просили. А сейчас мне нужны деньги – оплата моего труда.

– Ты как разговариваешь? – возмутилась начальница. – Все получишь. Я же обещала.

– Сколько?

– Сколько сочту нужным. Потому что были косяки. Все, разговор окончен. Едем в Питер.

Небо заволокло серыми тучами, поднялся ветер, хотя еще час назад все изнывали от жары. Перемена погоды невероятно радовала коллег Киры, но сама она сильно тревожилась. Кира до жути боялась ураганов, если те застигали ее в дороге.

Еще в детстве, когда ей было лет шесть, она стала свидетельницей страшной катастрофы. Маме по работе нужно было на несколько часов съездить в город, который находился в четырех часах езды от Камска. Киру не с кем было оставить, и мать взяла ее собой.

Кира быстро уснула под мерное покачивание машины. Но вскоре мама разбудила ее и сказала, что им придется остановиться в мотеле, чтобы переждать ливень.