Арматор - Виктор Коллингвуд

Когда я предложил Ноорту фрахт до Ситки, голландец перестал постукивать пальцем по столу.

— Вы хотите нанять мой корабль?

— Вместе с капитаном и командой. Судно пойдёт под флагом Российско-Американской компании. Получите компанейский договор, груз и плату. Первую часть — сейчас, остаток у Баранова после доставки.

— А если ваш Баранов откажется платить?

— Не откажется. Но чтобы вы не зависели от доброго слова незнакомого русского, Северцев впишет сумму в договор, а я оставлю письмо и копию моих компанейских бумаг. Кроме того, на борту пойдёт товар, который можно принять в обеспечение остатка.

— Какой товар?

— Часть олова. Лучший сандал, шкуры и серебро.

Северцев поднял голову.

— Основную часть серебра, полагаю?

— Верно!

Сукин молчал. Это было хуже немедленного возражения. Наконец он придвинул к себе ведомость груза и провёл ногтем по строке с оловом.

— Всё не отдам.

— Почему?

— Потому что нижние чушки лежат в балласте вместо камня. Снимем их — придётся снова искать балласт, грузить и укладывать. Потеряем время, а судно без положенного балласта я из гавани не выпущу.

— Оставим столько, сколько требуется для остойчивости.

— Не «столько». Судовой мастер спустится в трюм, проверит осадку и скажет, какие ряды можно снять. Нижний ряд по обоим бортам останется в любом случае. И часть камня придётся вернуть, если верхнего олова уйдёт много.

— Возражений не имею!

Капитан недоверчиво прищурился. Обычно после этих слов я немедленно находил, из-за чего возразить.

— Далее, — продолжил он. — Кто пойдёт с семьёй?

— Пятеро англичан хотели наняться к господину Ноорту, — напомнил Северцев. — У него недостаёт людей.

Голландец поморщился.

— Хотеть мало. Они умеют работать, но я не возьму на борт пятерых, которые не считают себя обязанными подчиняться.

— Поговорим с ними при вас. Пойдут добровольно и подпишут условия. На вашем судне будет ваш порядок.

— Если примут эти условия — возьму! Мне всё равно нужны люди. После лихорадка двое слишком слабы для океанского перехода, ещё один матрос останется на берегу. Ну и потери при абордаже.

Ну что же, Ноорт получал оплаченный рейс, груз вместо проданного олова и людей для заполнения вакансий в экипаже. Я — второе судно, что позволяло взять больше груза и вывести из-под удара моих жён и детей.

— Есть ещё одно, — произнёс он после паузы. — Флаг вашей компании защищает не от всех пушек. Если британский капитан пожелает остановить меня, бумагу он прочтёт уже после того, как наведёт орудия. А то и после залпа-другого.

— Поэтому с вами пойдёт копия охранной грамоты принца Уэльского. Она выдана нашей экспедиции. А оригинал останется у меня.

— Копии может оказаться мало.

— Может. Но вы не «Елисавета», на борту не будет русского графа и пушек с «Клео».

Сукин нахмурился:

— Фёдор Иванович, если вы оставите себе оригинал, семье достанется бумага слабее.

— Хорошо, можем отдать оригинал Ноорту.

Слова дались неожиданно легко. С грамотой я чувствовал себя владельцем страхового полиса, выданного самим Лондоном. Теперь полис уходил вместе с теми, кого действительно следовало застраховать.

— Так надёжнее, — согласился голландец.

— Значит, решено. Оригинал — вам. Себя я оставлю заверенную копию.

Северцев записал. Его перо скрипнуло по бумаге, и защита семьи впервые превратилась не в намерение, а в строку договора. Оставалось убедить саму семью.

Моана выслушала нас в каюте, придерживая на коленях сына. Тея стояла у рундука, где нянька укладывала детские вещи, и по одному её лицу было видно: мысль об отъезде возникла у женщин раньше, чем мы начали совет.

— Ноорт идёт к Ситке, — объяснил я. — Его корабль получит флаг Компании и наши бумаги. С вами отправятся английские матросы и несколько ваших людей. Я закончу покупки и догоню.

— Когда? — спросила Тея.

— После встречи с поставщиками.

— Ты ещё не знаешь, где и когда произойдёт встреча?

— Пока нет.

— Тогда не знаешь и когда догонишь.

— Верно. Поэтому обещаю другое: после сделки мы не возвращаемся к долгим покупкам. Если товара не будет или условия окажутся ловушкой, уйдём сразу.

Моана спросила:

— Кто будет охранять детей на корабле Ноорта?

— Пятеро англичан, ваши люди и команда голландца.

— Англичане слушают Ноорта?

— Если наймутся — будут слушать. Иначе останутся здесь.

— Двух людей выберу я, — решила она. — Тау останется с тобой. Он знает море и уже учится у рулевых. Со мной пойдут те, кто в ближнем родстве с нашей семьёй. Они не станут искать добычу или прятаться вместо того, чтобы защищать потомков Катенуа.

Довод был настолько деловым, что Северцев одобрительно кашлянул. Моана продолжила:

— Серебро должно быть не рядом с нашей каютой. И у меня будет ключ от него.

— Будет.

Тея села напротив.

— Мы мешаем тебе драться?

— Вы заставляете меня думать, прежде чем драться. Это полезно.

— Не шути так!

— Я серьёзен. Если начнётся погоня, я должен выбирать курс, а не прикрывать каюту с детьми. На корабле Ноорта вы уйдёте раньше, пока никто не знает, что мы разделились.

Несколько мгновений она молчала. Потом сняла с шеи тонкий шнурок с маленькой костяной фигуркой и положила передо мной.

— Вернёшь, когда догонишь.

— Договорились.

— И не потеряй. Это не твои английские бумаги.

*.*.*

Следующий день ушёл на договор и перегрузку. Пока я писал письмо Баранову с просьбой найти Ноорту новый фрахт и объяснениями того, как полезен может быть нам голландец в будущем, Сукин с судовым мастером спускались в трюм, передвигали чушки, снимали отметки осадки и пересчитывали допустимый вес. Лишь после полудня капитан разрешил поднять верхние ряды олова. Нижние остались на «Елисавете» вместо прежнего камня, к одному борту добавили несколько балластных плит.

Перегрузка шла по ведомости. На судно Ноорта сначала перенесли вещи семьи и закрытые ящики с лучшими шкурами. Затем настала очередь сандала и части олова. Серебро разделили в каюте: большую долю запечатали для отправки, меньшую Северцев оставил на закупки и расчёт с нелегальными поставщиками. Две пробы золота — калифорнийская и с острова Принца Уэльского — Моана потребовала положить в разные ларцы.

— Если один утонет, второй останется! — пояснила она.

— Вот видите, господа, — заметил я. — Правильный подход, она не кладёт все яйца в одну корзину!

Англичан