Арматор - Виктор Коллингвуд

С мехами обходились ещё придирчивее. Шкуры калана разложили по длине, осмотрели мездру, провели ладонью против шерсти. Одну забраковали из-за плохо выделанного края, на другой нашли небольшую плешь. Лучшие уложили отдельно, но приказчик немедленно накрыл их холстом, будто боялся, что хозяин торгового дома выдаст взглядом собственную жадность.

Я не мешал. В девяностые мне приходилось видеть закупщиков, способных найти семь недостатков у новой машины, а через час продать её как единственную в городе. Люди везде одинаковы, меняются только одежда и аксессуары.

Предложение сделали в комнате над складом. Хонгист сидел за широким столом, перед ним лежали ведомость оценщиков и образец древесины. Его приказчик занял место сбоку. Мы устроились напротив: я, Северцев и Ноорт. Переводчик сел между сторонами, отчего всё происходившее стало похоже на дипломатическую конференцию из-за двух поленьев.

Сумму за весь сандал и меха назвали сразу. На слух она звучала неплохо. Северцев перевёл цену в привычные нам деньги и вычел расходы. Вышло хуже. К тому же лишь часть суммы соглашались выдать серебром; остальное предлагали записать на счёт торгового дома либо погасить товарами.

— Какими? — спросил я.

Переводчик перечислял долго: шёлк, чай, фарфор, хлопчатая ткань. Всё можно продать, и всё оценит тот же дом, который только что объяснил, почему мои меха стоят дешевле.

— Серебро, — сказал я. — Только серебро.

Приказчик заговорил с хозяином. Тот ответил коротко.

— Такое условие увеличивает расходы, — перевёл толмач. — Серебро требуется собрать и проверить. Кроме того, русский товар неизвестен. Шкуры разного качества, древесина требует новой сортировки. Господин берёт на себя риск.

— Какой именно?

Он пояснил, что если меха окажутся хуже образцов или древесина отсыреет в трюме, торговый дом понесёт убытки. Стоянка между тем стоит недёшево. Задержимся надолго — плата за лодки и склад сожрет остаток выгоды.

Нас не обманывали. Во всяком случае, не больше, чем здесь было принято. Просто правила составили без нашего участия, и основную выгоду по ним имела другая сторона.

Северцев подвинул ко мне лист. Под объявленной суммой он уже вывел чистый остаток и дважды подчеркнул его ногтем.

— Если уступить всё, Ваше сиятельство, получим много меньше, чем полагали на Гавайях.

— Вижу.

Хонгист терпеливо ждал. Ему не требовалось нас торопить: за него это делали якорная стоянка, склад и люди, которых я должен кормить каждый день. Хорошая позиция. В прежней жизни я сам любил покупать у человека, которому деньги нужны к пятнице.

Только мой дедлайн ещё не наступил!

— Всё продавать не будем, — сообщил я.

Переводчик переспросил, правильно ли понял. Хозяин дома впервые оторвался от ведомости.

— Дешёвую древесину можете забрать сейчас, — продолжил я. — Лучший сандал останется на корабле. Меха разделим на три разбора. Шкуры, которые ваши оценщики положили под холст, продаются отдельно и по другой цене. Из остальных сегодня отдам не больше половины. Расчёт — испанскими пиастрами или серебром по весу после проверки.

Толмач переводил медленно. Хонгист выслушал, затем произнёс длинную фразу.

— Господин не станет нанимать лодки ради нескольких малых партий. Если русский продавец не доверяет его оценке, он может искать другой дом.

— Отлично, так и поступим!

Северцев перестал шевелить пером. Ноорт покосился на меня, однако вмешиваться не торопился.

Китаец свернул ведомость и передал её приказчику. Тот поднялся.

Мне очень хотелось остановить его. Стоило покупателю уйти, как наш красивый отказ превращался в лишние дни на рейде. Это ежедневные траты, а новый торговый дом мог начать торг с той же заниженной цены.

Но настоящий торг начинается ровно в ту минуту, когда отступать некуда.

— Лучшие русские меха купят в другом месте, — спокойно произнёс Ноорт.

Хонгист задержал руку на свёрнутой ведомости.

— Вы отвечаете за это утверждение? — спросил переводчик.

— Я отвечаю за то, что видел товар и знаю здешних покупателей. Граф может потерять время, но продаст.

Он не помогал мне, когда я торговался, но сейчас вовремя подтвердил, что нам есть, куда отступать.

Купец обменялся несколькими словами с приказчиком, после чего велел подать чай. Переговоры продолжились.

Новую цену вывели не сразу. Из общей партии исключили лучшую древесину, отдельно оценили дешёвый сандал и два разбора мехов. За отборные шкуры хонгист прибавил, потребовав первым осматривать меха при нашем следующем приходе. Заодно он хотел весь низший разбор древесины по прежней цене.

— Весь не отдам, — возразил я. — Две трети. Остальное оставлю на всякий случай.

На двух третях и сошлись. Лучшие меха остались у меня, как и отборный сандал. Торговый дом получал недорогую древесину, часть шкур и право первыми осмотреть будущие партии, но не право назначать за неё цену. Комиссия сохранилась. Плата за склад тоже никуда не делась.

Я получил главное: серебро и возможность не продавать весь груз разом.

Деньги привезли только к вечеру следующего дня. Шесть небольших ящиков сопровождали вооружённые слуги торгового дома и тот самый приказчик со счётной доской. Пиастры были разного чекана и возраста. На многих серебро густо покрывали мелкие клейма прежних владельцев. Несколько мешочков содержали обрезки и небольшие слитки, принимавшиеся по весу.

Северцев проверял расчёт вместе с нанятым менялой. Они взвешивали мешки, выбирали монеты наугад и пробовали сомнительные ребром ножа. Два пиастра отложили как лёгкие, ещё один оказался подпиленным. Китайские приказчик, не споря, заменил все три.

Когда крышки закрыли и опечатали, каждый ящик подхватила пара вооружённых людей. Ящики выглядели невзрачно, но внутри них лежали настоящие деньги, которые примут в любой части мира, а не какая-то запись в чужой книге. И тем более не товар, цену на который торговый дом обязательно завысил бы.

На «Елисавете» серебро приняли под расписку и сразу унесли вниз. Архипыч проводил последний ящик таким взглядом, словно готов был лечь на крышку и отстреливаться от всего Китая.

— Не бойся, — успокоил я его. — Скоро потратим.

— Вот этого я, батюшка, и боюсь!

*.*.*

Часть полученного серебра ушла на услуги пробирщика.

Не всё, конечно, малая часть. В кожаной сумке лежали две раздельные пробы американского золота: из Калифорнии и с острова Принца Уэльского. Вместе с несколькими самородками набиралось около полуфунта — достаточно, чтобы узнать цену, не рискуя значительными суммами.

Пробирщик работал при металлических рядах. Рассмотрев песок через стекло, он выбрал тёмные крупинки, растёр несколько зёрен на камне и сравнил след с пробными