Арматор - Виктор Коллингвуд

— Поворот!

Рулевой навалился на штурвал. Матросы разом отдали одну снасть и выбрали другую. Гик пошёл над палубой, люди пригнулись, пропуская тяжёлое дерево. «Елисавета» забрала вправо, и ближайшее проа, ещё мгновение назад державшееся сбоку, оказалось почти прямо за кормой.

— Левое кормовое — огонь!

Пушка подпрыгнула, грохот ударил в спину, заглушив всё остальное.

По проа будто провели гигантской метлой. Нос исчез за брызгами, несколько вёсел переломились или вылетели из рук. Люди попадали между банками. Один свалился за борт, двое сразу бросились его вытаскивать. Лодка потеряла ход и развернулась поперёк волны.

Второй расчёт уже стоял у орудия.

Оставшееся проа не стало испытывать судьбу, их рулевой резко изменил курс, гребцы налегли на вёсла, и лодка пошла прочь, прикрываясь повреждённым товарищем.

— Не стрелять! — приказал Сукин.

Тем временем на купце события шли своим чередом. Атакуемые, получив передышку, ударили с юта. Малайцы попятились к баку, где их ещё ждало последнее проа. Сверху полетели обрубленные концы. Лодка отвалила, приняла уцелевших и поспешила к берегу.

Наружное проа, за которым мы гнались, тоже повернуло ко своим.

Через несколько минут все четыре уходили к сизой полосе Борнео. Подбитое судёнышко отставало, но не тонуло. Его тащили на буксире. Сукин и не подумал их преследовать, а я мог разглядеть их получше. Узкие длинные лодки, у которых с одной стороны установлен балансир. Вся конструкция — некий недо-катамаран. Интересно!

— Ложимся к купцу, — распорядился капитан. — Орудия держать заряженными. За берегом могут быть ещё лодки.

Я убрал пистолет за пояс. К сожалению Феди Толстого, он так и не пригодился.

На нашей палубе не оказалось ни убитых, ни раненых. Даже щепка, выбитая малайской пулей, пролетела мимо людей.

— Вот и повоевали!

— Хороший бой тот, после которого не приходится считать своих покойников! — спокойно ответил Сукин.

*.*.*

Когда мы приблизились, удалось прочесть название судна — «Halve Maen».

— Это «Полумесяц» по-голландски! — перевёл наш старпом.

Немного погодя стало понятно, почему голландца едва не взяли четырьмя лодками. Полотнище фока висело клочьями, снасти на баке спутались в тяжёлый ком, а сломанный фока-рей одним концом лёг на борт. Проа подошли с носа, куда не смотрела ни одна из корабельных пушек. Потом прижались так тесно, что стволы били бы поверх их низких палуб, а развернуть орудия не позволяли узкая палуба и спутанные снасти.

Уцелевшие моряки стояли на юте и возле грот-мачты, и оказалось их пугающе мало.

Сукин послал шлюпку только после того, как Тау подтвердил: малайцы скрылись у берега. Вместе со мной отправились Тилезиус, Моана, Тея и Архипыч. Нянька явилась сама, неся свёрнутые простыни, котелок и связку деревянных чашек. Выгонять её я не стал.

Шлюпку вели островитяне. Теперь, когда ружья смолкли, они двигались без прежнего веселья. У самого голландского борта Тау поднял весло и указал на плававший в воде обломок древка. Гребцы дружно осадили, пропуская его под кормой, после чего подвели нас к спущенному штормтрапу.

На чужой палубе лежали тела, в воздухе тяжело висел запах пороховой гари и свежей крови. Большинство павших находилось возле бака, где прошёл первый натиск. Между пушками разложили раненых. Тех, кто ещё мог сидеть, прислонили к борту. Один матрос обеими руками зажимал бедро товарища, но кровь всё равно проступала между пальцами.

Тилезиус увидел это первым.

— Этого сюда! — приказал он по-немецки, потом повторил по-английски. — Жгут выше раны. Не на самой ране, выше!

От учёного Тилезиуса не осталось ничего. По палубе распоряжался судовой врач — сухой, резкий, не терпящий ни возражений, ни суеты.

Моана опустилась возле раненого и перехватила ногу там, где показал Тилезиус. Архипыч подхватил голландца под плечи. Тея метнулась было к следующему, затем к третьему.

— Девушка! — окликнул её доктор. — Воду. Чистую. И не трогайте никого, пока я не велю.

Тея насупилась, но подчинилась. Через минуту уже таскала чашки от котелка, а нянька рассадила двух способных держаться на ногах голландцев и заставила их рвать полотно на длинные полосы. Слов они друг у друга не понимали. Это не мешало: женщина показывала, что делать, с таким выражением лица, что ослушаться не решился бы и капитан.

Я нашёл среди команды старшего. Высокий светловолосый мужчина с рассечённым лбом стоял у грот-мачты, придерживая левую руку за обшлаг. На кафтане темнела кровь, но распоряжения он продолжал отдавать чётко и без крика.

— Вы капитан? — спросил я по-английски.

— Виллем ван Ноорт. Владелец и капитан. А вы?

— Граф Фёдор Толстой. Русское судно «Елисавета».

Голландец посмотрел на наш корабль, затем на удалявшиеся проа.

— Если бы вы подошли четвертью часа позже, судно уже сменило бы хозяина.

— Значит, мы выбрали удачное время для визита!

Он попытался улыбнуться, но лицо дёрнулось от боли.

— Доктор! — позвал я.

— Не теперь, — отрезал Ноорт. — Сначала мои люди.

Такая расстановка приоритетов пришлась мне по душе.

Из трюма подняли ещё двоих больных. Один едва держался на ногах, второго несли в гамаке. Капитан объяснил, что лихорадка свалила почти треть команды ещё до Борнео. Потом в затишье сломался ветхий блок, фока-рей перекосило, и судно потеряло последний ход. Малайцы появились вскоре после полудня. Первую попытку удалось отбить из мушкетов и вертлюжных пушек, но во второй они зашли с носа, забросили крюки и ворвались на бак прежде, чем голландцы успели перетащить орудие.

Я призадумался. «Елисавета» тоже может столкнуться с пиратами. Да и задумывал я не разовый рейс, а регулярный маршрут. Так что подобные нападения нам обязательно придётся отражать! Значит, нужно как-то улучшить оборону.

Хм, что можно сделать? Первыми напрашивались бамбуковые загородки на бортах. Остановить пиратов они не смогут, но задержат лучше, чем обычные противоабордажные сети.

Также, наверное, стоит изменить лафеты так, чтобы пушки можно было легко перекатывать. И стрелять почти прямо вниз, пусть и уменьшенным зарядом.

Ещё что? «Коктейли Молотова», пожалуй. Особенно, если удастся усилить заряд пороха, чтобы осколки получили большую убойную силу.

Эх-х, «безоткатки» бы сюда! Вели бы себе спокойненько беглый огонь прямо по носу или с кормы. И принцип-то внешне выглядит проще простого: делаешь сзади раструб и сноп огня компенсирует отдачу! Но хитростей там хватает: при слишком маленьком диаметре сопла отдача не компенсирует, при слишком большом — силы заряда не хватит вытолкнуть картечь. Да и сопло, наверняка, должно иметь специальную форму. Только вот какую? И не поджечь выхлопом собственные паруса —