Арматор - Виктор Коллингвуд

висел неровно, фока-рей перекосило, а часть паруса беспомощно полоскалась возле воды. Сперва могло показаться, что чужаки подошли для торговли. Но две длинные лодки прижались к его бортам, и между судами чернели натянутые концы. На баке мелькнули люди. Один взмахнул чем-то над головой, другой рухнул.

— Берут на абордаж, — сказал Сукин.

Капитан констатировал это деловито, почти буднично.

До купца оставалось не меньше двух миль. Над палубой поднимались редкие дымки ружейных выстрелов, однако сам грохот до нас ещё не доходил. Бой для нас выглядел, как немая пантомима: маленькие фигурки сталкивались, исчезали за бортом, снова появлялись. Голландцы отступили с бака к грот-мачте. Малайцы теснили их к корме.

— Если ветер окрепнет, можем пройти мимо, — заметил я, глядя на мачты. — До темноты недолго. Людей и без того везём больше, чем собирались.

Капитан опустил трубу и взглянул на верхушки мачт. Флаг там едва шевелился.

— Пройти можем.

— А помочь?

— Покуда они держатся — тоже можем.

Вопрос был не праздный. В трюмах лежал почти весь мой оборотный капитал; на борту находились жёны, дети и семнадцать родичей Катенуа, из которых лишь один Тау пока доказал, что способен активно работать не только ложкой за обедом. Впереди ждал Кантон. Позади мог тащиться Фрейзер.

Любой бухгалтер посоветовал бы не лезть в чужие проблемы. Вот только они редко стоят на палубе и смотрят, как людей режут на части.

— Вы — капитан, — напомнил я. — Решайте!

Сукин снова приложил трубу к глазу.

— Поворот на два румба к зюйду. Возьмём наружное проа и отгоним от купца. Пушкам без команды не палить. В свалке своих зацепим.

Приказ подхватили по палубе. Заскрипели блоки, матросы выбрали снасти, и едва ожившие паруса налились ветром. «Елисавета» медленно повернула.

— Значит, ввязываемся, — сказал я.

— Вы хотели уйти?

— Я хотел услышать, что мы можем сделать это без глупостей. Теперь занимайтесь кораблём. Остальное беру на себя.

Архипыч, кряхтя, уже тащил наверх мой оружейный сундук. Вид у старика был такой, будто пираты явились с единственной целью — испортить ему плавание.

— Женщин и детей вниз, — распорядился я. — Но не в трюм. Разместить в кормовых каютах. Англичанам выдать ружья. Островитянам — тесаки и пики, огнестрел пока не давать. Тау остаётся наверху.

Моана спорить не стала. Подхватила сына и коротко приказала что-то своим. Нянька, прижав к боку дочь, погнала остальных к трапу с таким спокойствием, словно малайские пираты были просто нежелательными родственниками, которых следовало немедленно выставить за дверь. Тея задержалась.

— Я стрелять умею.

— По неподвижной мишени. И один раз. Сейчас ты нужна детям!

Она сердито блеснула глазами, но ушла вслед за родственниками.

Пять англичан с «Клео» получили мушкеты и встали у левого борта. Остальных свободных людей я отвёл за грот-мачту, чтобы до времени не маячили перед противником. Ерофеич проверил кремни. Архипыч разложил на крышке сундука запасные патроны, после чего неодобрительно покосился на выданные островитянам тесаки.

— У этих, батюшка, глаза больно весёлые.

— Вот и хорошо! Хуже, когда перед дракой люди плачут.

Тау стоял рядом с рулевым, следя попеременно за парусами и за низкими судами. Он ещё не понимал половины русских слов, зато направление нашего движения разгадал раньше многих матросов. Вытянув руку, островитянин показал на дальнее проа, затем на северный берег Борнео, скрытый сизой полосой справа, и быстро заговорил.

— К берегу уйдёт, — перевела Моана с трапа. — Там мелко. Большому судну не пройти.

Сукин услышал и кивнул:

— Потому и не будем его преследовать. Нам достаточно, чтобы он вышел из боя.

Капитан явно не собирался врезаться в сцепившиеся суда и устраивать братскую могилу из атакуемых, малайцев и наших добровольцев. «Елисавета» шла наперерез наружному проа, державшемуся свободнее остальных. Если оно отступит, у нападавших станет на одну лодку меньше. Если примет бой — отойдёт от купца и окажется перед нашими пушками.

Паруса наполнились сильнее, за кормой зашумела вода.

На европейском корабле нас тоже заметили. Над ютом взвился флаг, и, прежде чем он запутался в снастях, я успел рассмотреть три горизонтальные полосы: оранжевую, белую и синюю.

— Надо же, старый голландский флаг, — пробормотал Сукин. — Так называемый «флаг принца».

— Какого принца? — простодушно удивился Северцев. — У них же республика теперь! Батавская республика!

— Похоже, в колониях не все с этим согласились, — задумчиво предположил наш капитан. — Особенно, учитывая, что фактически так называемой республикой правит Наполеон.

А я подумал, что в мире все повторяется. Во время Второй Мировой французские колонии тоже не признали власть подчинившейся Гитлеру метрополии.

Кто-то из оборонявшихся замахал шляпой. Малайцы на баке обернулись, и их атака притормозила.

Наружное проа повернуло к берегу. Вёсла ударили чаще. Мы легли следом, не пытаясь догнать, но и не позволяя ему вернуться к купцу.

— Уходит, — заметил я.

— И пускай, — отозвался Сукин. — Обратите внимание на остальные.

Две лодки у голландского борта пришли в движение почти одновременно. На одной торопливо рубили захватные концы, вторая отвалила от купца, оставив часть людей на его палубе. Поначалу обе тоже направились к берегу. Потом разошлись. Первая продолжила отход, а вторая описала широкую дугу и пошла нам за корму.

За ней двинулось третье проа, до того прикрывавшее абордаж.

— Контратакуют, — сказал Сукин. — Думают, что мы увлеклись погоней.

Мне оставалось только снять шляпу перед малайцами. Разумно. Большой парусник держит курс за одной лодкой; подойти к нему с кормы, ударить по рулевым снастям, а если повезёт — забросить крюки. После этого он сам превратится в приз.

— Орудий не видят? — спросил я.

— Надеются проскочить под кормой прежде, чем наведёмся.

— А мы успеем?

— Если не будете мешать.

— Буду тише воды, ниже травы!

Первое проа быстро уходило к мелководью. Сукин продолжал идти за ним, хотя расстояние уже не сокращалось. Контратакующие лодки приближались с двух сторон, стараясь не попасть в одну линию. Слева били вёсла, справа над низким бортом показались вооружённые люди. Один стоял на носу с длинным фитильным ружьём.

Наши стрелки за грот-мачтой зашевелились.

— Стоять! — рявкнул я. — Без команды не стрелять!

Пуля малайца ударила в кормовой фальшборт. Щепка свистнула над палубой. Архипыч пригнулся и тут же выпрямился, оскорблённый собственной слабостью.

— Вот же нехристи! В человека целили.

— А ты чего ожидал от душегубов, старый?