Арматор - Виктор Коллингвуд

— Если совсем просто, граф, то именно так!

Отлично. Купил ножами и крючками четыре мешка сырья, заплатил потерянным днём и получил научное объяснение, почему остался без прибыли. Обычная коммерция, только без налоговой.

Выбрасывать образцы всё же не велел. Сегодня бесполезный белый камень, завтра удобрение. Земля любит такие подарки, это я помнил. Но строить торговлю ими с другого конца океана сейчас было рано. Сначала следовало добраться хотя бы до Китая и не дать старым делам сожрать новые.

Посмотрев на мокрую палубу, я вернулся к словам Тилезиуса.

— Тогда искать надо там, где дождю делать нечего.

Учёный перестал складывать инструменты.

— То есть на сухих островах, — продолжил я. — Птиц много. Дождя почти нет. Пресной воды нет, значит, люди не живут и залежи не трогают. Такие места вообще известны?

Тилезиус повернулся к Горнеру. Швейцарец уже тянулся за картой.

— Такие места наука знать! Берег Перу, там пустыня подходить почти к океан.

— Острова там есть?

— Есть. Малые, сухие, почти без вода. Морских птиц… много! Однако сведений о составе наука не иметь!

— А как там с дождями?

— Иногда годы проходят без дождь!

Тут всё сошлось! Перу. Чили. Пустыня у самого моря. В другой жизни эти названия цеплялись к меди, селитре и чужим войнам. Точных месторождений я не помнил. Зато теперь имел принцип поиска. Не координаты — направление.

Селитры на Науру не оказалось. Зато теперь я точно знал, где ее искать. Склонившись над картой, Тилезиус провёл пальцем вдоль тихоокеанского берега Южной Америки. Я поставил карандашную точку напротив Перу и обвёл её кружком.

— Когда-нибудь проверим!

— Путь неблизкий, — заметил Сукин.

— Зато товар хороший. А испанцы вечно дерутся с собственными колониями. Рано или поздно там появятся люди, которым понадобятся деньги, ружья и друзья.

Немец неодобрительно поджал губы. Учёные любят чистые опыты, а политика портит им настроение.

Ветер ослаб. Паруса обмякли, скорость упала. Сукин поднялся из кормового люка и коротко приказал удвоить наблюдение. На бак отправили ещё одного матроса. На марсе сменили вперёдсмотрящего, хотя его вахта не закончилась. Кремни у ружей проверили. Я некоторое время смотрел на приготовления, потом подошёл к капитану.

— Кого ждём?

— Никого. Потому и смотрим во все глаза.

— Фрейзера?

— И его тоже. Английский капер французов топит. Французский — англичан. А если встретят нейтрала с дорогим грузом, сперва возьмут, потом станут разбираться.

Вспомнилась «Эбигейл» и британские любители законного морского разбоя, поэтому реплику «вы романтических книжек перечитали» я проглотил. Каперы уже однажды объяснили мне разницу между теорией и пушечным ядром.

— До здешних вод европейцы редко добираются, — сказал я.

— Зато малайцы добираются часто. Их проа ходят быстро. В безветрие гребут и догонят любой корабль. Ближе к Китаю встретим китайских пиратов. Там целые флоты.

В памяти немедленно объявилась мадам Вонг вместе со старым фильмом: джонки, пушки, береговые деревни. Чиновники там исправно побеждали пиратов только на бумаге. Теперь эта сказка ждала нас впереди, и платить за нее придется серебром, а то и кровью.

— «Елисавета» — быстрая!

— При ветре уйдём. А если ветра не будет?

На такой вопрос реклама судостроительной компании ответа не давала. Подозвал Моану и велел привести Тау. Парень явился вместе с Ерофеичем. На новую рубаху ещё не заработал, зато держался уже увереннее.

— Спроси, как они ходили к Науру.

Ответ получился долгим. Моана перебивала, Тау рисовал пальцем на палубе острова и волны. Иногда звал товарища, того самого, что знал путь от отца.

— Они шли не прямо, — перевела, наконец, Моана. — От острова к острову. Ждали нужного ветра. Если ветер умирал, гребли. Ночью смотрели на звёзды. Днём — на волну, птиц и облака.

Сукин слушал рядом. При слове о вёслах лицо его стало ещё мрачнее.

— Семеро таких гребцов на одном баркасе, — произнёс он. — А на пиратской проа их может быть сорок.

— Значит, поставим своих к лодочной команде. И будем учить стрелять.

— Учить будете по моему расписанию. Не снимайте людей с работ.

— Александр Степанович, когда вы успели стать таким жадным?

— Когда получил семнадцать новых ртов и ни одного готового матроса.

Возразить было нечего. Против математики не попрёшь.

К вечеру ветер почти сдох. «Елисавета» едва двигалась, покачивая пустыми парусами. Вода вокруг стала гладкой и тёмной. Даже баркас на буксире перестал рыскать.

На палубе говорили тише. Ерофеич раздал островитянам тесаки и показывал, куда бить при абордаже. Сукин велел зарядить две кормовые пушки картечью. Фитили держали закрытыми, но рядом.

Стоя у борта, я считал в уме будущие расходы. Верфь, лес, железо, люди, пушки. Всё упиралось в Кантон. Там лежали деньги за сандал. Там же мог ждать Фрейзер со своими законными бумагами и незаконными привычками.

Обойти Китай означало спасти груз и похоронить предприятие. Идти туда — добровольно сунуть голову в пасть.

Выбора, в сущности, не было. С марса донёсся резкий крик:

— Парус!

Все головы разом повернулись к горизонту.

В бледном вечернем небе стоял тёмный треугольник. Слишком далеко, чтобы рассмотреть флаг. Но слишком близкий, чтобы его не заметить.

Глава 11

Сукин не ответил сразу. Он всё ещё держал трубу у глаза, уперев локоть в фальшборт, а «Елисавета» едва шевелилась под парусами. Ветер вернулся, но пока только пробовал нас на вкус: трогал нижние полотнища, отпускал, снова наполнял их слабым дыханием. Этого хватало, чтобы слушаться руля. Для бегства — маловато.

Тёмный треугольник впереди раздвоился.

— Ещё парус, — произнёс капитан.

Я поднял свою трубу. Стёкла дрожали вместе с палубой, и вместо корабля в них прыгало мутное пятно. Пришлось прижать окуляр к брови обеими руками.

— Вижу.

— Не его видите. Правее берите.

Правее обнаружилось нечто низкое и длинное, почти слившееся с водой. Потом рядом мелькнуло второе. Оба шли без заметных парусов, зато вдоль бортов разом поднимались и опускались вёсла.

— Пиратские проа? — спросил я.

— Они самые.

Кормовые пушки стояли заряженными ещё с вечера. Возле обеих дежурили расчёты, фитили тлели в закрытых жестяных трубках. Матросы старались не глядеть на горизонт, но головы у них поворачивались в одну сторону, словно всей командой управляли при помощи невидимой верёвки.

С фор-марса крикнули:

— Четыре малых судна! Большой корабль между ними!

Теперь разобрал и я. Пузатый купец стоял к нам почти носом. Фок над ним