Арматор - Виктор Коллингвуд

позвали прямо к трапу голландского судна. Ноорт перечислил обязанности, жалованье и наказания за неповиновение. Двое начали торговаться, но остальные быстро заставили их умолкнуть. Возвращаться под начало британского офицера никто не рвался, служба у голландца с рейсом к Ситке выглядела куда приятнее возможного ареста в Кантоне.

— На моём корабле после выхода в море приказы не обсуждают, — предупредил Ноорт.

— А до выхода? — спросил самый рыжий.

— До выхода можете остаться на берегу.

После этого все пятеро поставили кресты под условиями найма.

Пока грузовые лодки ходили между судами, Сукин занялся ракетами. Мастеровые укрепили один пусковой желоб на временной раме возле кормы и убедились, что огонь не заденет снасти. Рядом поставили бочку воды, приготовили мокрую парусину. Фитили разложили по длине: если зажигать их подряд, расчёт получал несколько секунд, чтобы отойти.

— Через собственные паруса стрелять не станем, — объяснил капитан, показывая свободный сектор. — При попутном ветре отсюда можно дать залп назад и немного в сторону. Для носового огня придётся ставить другую раму.

— Сколько ракет одновременно?

— Сначала четыре. Если палуба не загорится и станок не развалится, попробуем больше.

— Разумная осторожность, но вы тормозите прогресс!

— Зато сохраню корабль!

Оставшиеся желоба уложили вместе с ракетами в сухом месте, подальше от фонарей и камбуза. У коробок поставили вёдра, а караульному запретили подходить с трубкой. На палубу подняли несколько длинных бамбуковых стволов.

Сукин не стал спорить с моими идеями по усилению обороны, но не соглашался поставить бамбуковый частокол над фальшбортом немедленно и повсюду.

— Сначала выйдем из гавани, — сказал капитан. — Здесь нам за такую красоту выставят ещё один сбор.

К вечеру судно Ноорта осело глубже, а «Елисавета» поднялась над водой всего на несколько дюймов. Сукин дважды обошёл палубу, проверил крепления и лишь тогда признал, что загрузка закончена.

Моана и Тея перешли последними. Нянька уже устроила детей в отведённой каюте, выбранные островитяне приняли оружие, англичане разбирались с непривычными снастями. Всё происходило с пугающей, деловой обыденностью. Я сам заплатил за отплытие семьи, проверил договор и отдал охранную грамоту.

Перед трапом Моана ещё раз повторила маршрут: сначала выйти к Макао, не приближаясь к британским кораблям, затем брать курс к Ситке по решению капитана. При встрече с русским судном показывать бумаги, но не менять назначения без крайней нужды.

Тея вручила мне свёрток с новым европейским платьем.

— Это зачем?

— Ты заплатил. Неси обратно.

— Мне что, идти в нём на тайную встречу?

Она вежливо улыбнулась и серьёзно сказала:

— Когда догонишь, отдашь. И фигурку тоже.

Она поцеловала меня быстро, почти сердито, после чего поднялась по трапу. Моана задержалась на ступеньку дольше.

— Федя, — сказала она. — Если товар плохой, ты не обязан покупать его.

— Знаю.

— Нет. Ты любишь выигрывать больше, чем получать нужную вещь.

Попала. Даже возразить было нечего.

— Постараюсь не увлекаться!

— Я выбрала людей для детей. Ты постарайся сохранить нам себя.

Когда трап убрали, Ноорт поднял над кормой флаг Российско-Американской компании. Непривычное полотнище расправилось над голландским корпусом, и на мгновение мне показалось, будто сделка уже совершила маленькое чудо: чужой корабль вошёл в нашу торговую систему, хоть я его и не покупал.

Матросы выбрали якорь. Между судами протянулись сигнальные флаги, затем расстояние стало расти. Сын вырвался из рук няньки и замахал обеими руками. Дочь повторила за ним. Моана стояла рядом, удерживая детей подальше от борта, а Тея не махала вовсе.

Вскоре силуэты слились с палубой, и над водой остался трепетать только флаг.

Я остался на палубе с европейским платьем под мышкой и костяной фигуркой в кармане. Вместе с Ноортом уходили семья, большая часть серебра и лучшие товары. Ещё вчера до них можно было дотронуться рукой. А теперь нас разделяла вода, глухая к любым мольбам и приказам.

— Фёдор Иванович, — негромко произнёс Сукин. — Посыльный к вам.

У борта покачивалась узкая лодка. В ней сидел тот самый мелкий посредник, который продал мне имя Ли Цина. Подняться на палубу он отказался и передал через толмача сложенную бумагу.

Ли Цин сообщал, что нашёл людей с товаром. Они готовы показать серу, просо и некоторое количество селитры. Встреча назначалась на следующий вечер у острова ниже по реке, за пределами обычной торговой стоянки. Голландское судно и представители хонгиста появляться не должны.

— Удобное место, чтобы перерезать нам глотки, — оценил Сукин.

— Зато без портовых сборов.

— Я серьёзно!

— Я тоже. Сначала выставим рамы, подготовим бамбук и проверим всё оружие. Подойдём засветло, осмотрим воду. Не понравится — уйдём.

Капитан перечитал перевод и вернул бумагу.

— А если понравится?

Судно Ноорта уже скрылось среди мачт. Я нащупал в кармане костяную фигурку.

— Тогда будем торговать!

Глава 14

Утром «Елисавета» показалась пугающе просторной: никто не топотал по палубе на четвереньках, не слышалось детских воплей, из каюты не доносился голос Теи, а Моана не вырастала возле трапа, чтобы молча проверить, куда я опять собрался влезть. Остались матросы и деловая тишина. Всё полезное, короче. А всё, ради чего стоило жить, ушло вчера на корабле Ноорта.

Из плюсов: шлюп поднялся над водой на несколько дюймов, палуба освободилась, а на борту осталось только серебро для сделки. Если нас возьмут, врагу достанется судно, малая касса и моя бесценная персона. Но всё же не весь бизнес вместе с наследниками.

Утешение, конечно, так себе, но лучше, чем ничего!

Сукин встретил меня у кормы. За ночь мастеровые закончили ещё две рамы: одну поставили для стрельбы назад, вторую развернули к левому борту. Четвёртый желоб оставался запасным — таскать его по палубе под огнём капитан запретил.

— Паруса не заденет, если держать обозначенные углы, — сообщил он. — Но дым закроет корму, а ветер может потянуть огонь обратно. После залпа я кораблём занимаюсь, вы — своими китайскими потехами.

— Не потехами, а ракетной батареей.

— Когда попадёт, тогда и назову батареей.

Отчасти он был прав, на испытании три ракеты исправно улетели мимо неподвижной корзины. Правда, корзина стояла одна, а пираты, по моим расчётам, должны были любезно собраться немалой толпой.

На палубу вынесли только два пакета, укрытых промасленным полотном. Рядом стояли люди с водой, мокрой парусиной и крючьями: если горящая штуковина решит вместо китайского пирата атаковать русский такелаж, церемониться с ней не следовало.

— Команду на пуск