Перезагрузка - Валерий Сопов

После пробуждения Козлорог поднимался, потягивался — причём делал это с такой грацией и силой, что земля под его копытами буквально вздрагивала, — обходил своё стадо, проверяя каждого члена, особое внимание уделяя козлятам, которые резвились неподалёку, играя в какие-то свои игры, понятные только им, после чего альфа поднимал морду, смотрел в мою сторону — и я чётко ощущал этот взгляд даже на расстоянии километра, словно невидимый луч пронзал пространство, соединяя нас в молчаливом противостоянии, — а затем начинался завтрак.

Завтрак, надо сказать, представлял собой зрелище, достойное документальных фильмов канала Discovery, только не тех умиротворяющих передач о милых травоядных, мирно щиплющих траву на солнечной полянке, а скорее фильмов ужасов категории eighteen plus, где показывают, как природа во всей своей жестокой красе расправляется с теми, кто не успел эволюционировать достаточно быстро.

Козлорог выбирал дерево — как правило, одно из тех чёрных корявых монстров, что заменили в этом мире привычные сосны, — подходил к нему, вставал на задние ноги, упираясь передними копытами-когтями в ствол, и начинал грызть, причём делал это с такой интенсивностью и такой скоростью, что дерево метров двадцать высотой и толщиной ствола в обхват взрослого мужчины буквально на глазах становилось тоньше, словно невидимый токарь обрабатывал его на гигантском станке, снимая слой за слоем, пока ствол не достигал критической толщины, при которой дерево уже не могло выдержать собственный вес и с грохотом, который был слышен даже на моём расстоянии, падало, поднимая облако пыли и щепок.

После чего стадо набрасывалось на поваленное дерево с энтузиазмом голодных пираний, которым бросили в воду кусок свежего мяса, и за какие-то двадцать-тридцать минут превращало его в ничто, причём съедали абсолютно всё — ствол, ветви, кору, даже корни, которые козлы выкапывали из земли, используя свои копыта как лопаты, что говорило о невероятной прожорливости этих существ и о том, что без какого-то дополнительного механизма восполнения биомассы остров давно превратился бы в безжизненную каменистую пустошь, лишённую всякой растительности.

И вот тут-то я обнаружил единственную действительно полезную информацию за все эти три дня наблюдений — информацию, которая, возможно, не имела прямого отношения к моей задаче убить Козлорога и сожрать его энергетическое ядро, но тем не менее представляла определённый интерес с точки зрения понимания того, как работает этот новый мир, где привычные законы биологии были переписаны какой-то внешней силой.

Оказалось, что мутировавшие сосны — те самые чёрные корявые стволы, которые в реальности, то есть когда я держал Сопротивление ментальному подавлению на максимуме, выглядели как порождения ночных кошмаров какого-то безумного художника-сюрреалиста, решившего переосмыслить концепцию растительной жизни через призму хоррора и лавкрафтианских ужасов, — обладали совершенно фантастическими регенеративными свойствами, которые ставили под сомнение всё, что я знал о ботанике из школьного курса биологии.

Из пеньков, торчащих из земли после того, как козы сначала, подобно бобрам, валили стволы, а потом с эффективностью промышленных деревообрабатывающих комбинатов, оснащённых самым современным оборудованием, превращали древесину в опилки и пожирали их, буквально за сутки вырастало новое дерево, причём не какой-то там жалкий побег или саженец, а полноценное взрослое дерево метров двадцать высотой, толщиной ствола в обхват мужчины и с развитой кроной, в точности копирующее своего предшественника — словно кто-то нажал кнопку «копировать-вставить» в каком-то гигантском редакторе реальности, создав идеальную копию уничтоженного оригинала.

Я наблюдал этот процесс в ускоренном режиме, поскольку сутки — это достаточно долгий срок для непрерывного наблюдения, но даже те несколько раз, когда я подходил к одному и тому же пеньку с интервалом в несколько часов, убеждали меня в том, что скорость роста действительно фантастическая: утром — пенёк, в полдень — уже побег метра три высотой, вечером — подросток метров десять, а к следующему утру — взрослое дерево, готовое к тому, чтобы быть снова съеденным голодными мутантами.

За счёт этого механизма, учитывая невероятную прожорливость козлов, которые в сутки уничтожали по пять-шесть взрослых деревьев, остров до сих пор не превратился в лунный пейзаж из голых скал и камней, а сохранял некое подобие леса, пусть и леса совершенно чуждого, враждебного, но всё же обеспечивающего базовую экосистему.

Причём восстановленные деревья, что было особенно любопытно, останавливались в росте, достигнув размеров своей изначальной матрицы — то есть того дерева, из которого вырос пенёк, — и не продолжали расти дальше, что предотвращало другую потенциальную угрозу разрушения острова, о которой я подумал, прикидывая в уме возможные сценарии развития событий.

Если бы неконтролируемый стремительный рост чёрных сосен-мутантов не останавливался после достижения определённого размера, то за месяц любое дерево могло бы достигнуть размеров легендарного Иггдрасиля — того самого Мирового Древа из скандинавской мифологии, которое своими корнями уходит в глубины подземного мира, стволом пронзает Мидгард, мир людей, а кроной устремляется в Асгард, обитель богов, — устремившись ввысь, прорвав стратосферу и выйдя в космос, а корнями опутав не только весь остров, но и добрую часть морского дна, превратив всю территорию в единый живой организм, где каждое дерево было бы частью гигантской сети, соединённой через корневую систему.

Оставалось понять, что выступает источником энергии для подобных метаморфоз базовой составляющей пищевой цепочки, поскольку законы термодинамики, насколько я помнил из школьного курса физики, не отменил ещё никто, и энергия не может браться из ниоткуда — она должна откуда-то поступать, трансформироваться из одной формы в другую, но её источник должен существовать.

Возможно, деревья каким-то образом научились более эффективно использовать солнечный свет — вернее, излучение того странного пульсирующего шара, который заменял солнце в этом мире, — преобразуя его в биомассу с коэффициентом полезного действия, многократно превышающим тот, что был у земных растений до Вторжения.

Возможно, они научились черпать энергию из самой Системы — из тех энергетических потоков, которые я иногда видел своим новым зрением, когда активировал способность воспринимать ауры, — питаясь напрямую от Орбитальных Станций, которые висели над планетой, словно гигантские энергетические реакторы.

А возможно, здесь работал какой-то совершенно иной принцип, основанный на технологиях Предтеч, о которых я не имел ни малейшего представления, — что-то связанное с манипуляцией пространства-времени, с квантовыми флуктуациями вакуума, с нулевой энергией или ещё какой-то научно-фантастической хренью, которая для меня была не более понятна, чем принципы работы смартфона для средневекового крестьянина.

Но, немного поразмыслив над этим вопросом и поняв, что моих знаний явно недостаточно для формулирования хоть сколько-нибудь разумной гипотезы, я решил, что пусть об этом лошади