В погоне за Смертью - Кирилл Архангельский

– плоть вокруг раны мгновенно начала разлагаться, а кровь, вытекающая из царапины, смешалась с гноем. От сильнейшей боли и неожиданности головорез взвыл и отпустив меч, отступил на пару шагов.

Не знаю, насколько выбыли эти двое, но надеюсь, что успею разобраться с двумя оставшимися на ногах разбойниками! Из-за того, что одного я убил, а двое отпрянули от меня в стороны, я оказался лёгкой мишенью. В этот момент в меня вонзилось четыре стрелы – две сзади в икру и левое плечо. И две спереди – в шею и левую руку.

Господи! Как же больно! Какие меткие твари! Небось сам Франсуа их обучал!

Каждое движение отдавалось адской болью теперь не только в животе, но и в плече, руке и ноге, это, не говоря уже про то, что я потихоньку захлёбывался собственной кровью!

Моя кровь начала теплеть, а тело стало сильнее.

Ненавижу! Убью! Раскромсаю!

Яростно что-то булькая, я вытащил из своего бока оба меча, и те глухо упали на дорогу, разбрызгивая вокруг мою чёрную кровь.

Так гораздо свободнее!

Два оставшихся на ногах головореза не теряли времени даром и скоординировав свои действия, одновременно ударили меня с разных сторон.

Меч левого вошёл мне прямо в подмышку, глубоко проникая в плоть и разрезая ткани. Левая рука безвольно повисла. Как бы меня не было тяжело убить, тело моё по-прежнему двигали мышцы, пусть и приводила их в действие магия. Правый же не стал изобретать колесо и так как же его предыдущие товарищи вогнал меч в мой истекающий чёрной жижой бок.

Это была его роковая ошибка – если бы тот решился на более рискованный удар, как его товарищ, и обезвредил мою вторую руку, я бы уже ничего не смог сделать, и они на пару бы покрошили бы меня на кусочки.

Взмах правой рукой и меч глубоко вошёл в горло головореза.

Ещё один готов.

Пара стрел вонзилась мне в грудь и спину. Я всё больше и больше напоминал подушечку для иголок. От крови в глотке я не мог даже дышать. Каждое движение отдавалось дикой болью.

Сердце билось как бешенное, а волны ярости накатывали на меня всё сильнее и сильнее. И в этот раз я даже не пытался с ними бороться. Всё, что я хочу сейчас – чтобы боль ушла.

Всё, что я хочу сейчас… УБИВАТЬ.

Резать, кромсать, разрывать на куски голыми руками!

Горячая кровь обжигала мои вены, унося вместе с собой все чувства. Оставляя после себя только звериную жажду крови.

Взмах Китавидасом и голова головореза, что так удачно ранил меня в руку отделилась от тела и взмыла в воздух.

Меч торжествовал.

Каждый раз, когда я наносил кому-то им удар, я чувствовал его радость, ликование, его жажду.

И сейчас я полностью её разделял.

Я буквально одним прыжком подлетел к тому разбойнику, которого ранил в плечо. Тот катался по дороге, страдая от невыносимой боли.

Одно быстрое движение и меч вошёл тому прямо в грудь, ломая рёбра и доставая до сердца.

Кровожадная ухмылка появилась на моём лице – одно резкое движение и меч, разрубая кольчугу, ломая ребра, разрубая кишки вышел из живота головореза.

Остатки разума и контроля покидали меня…

Ещё четыре стрелы вонзились в моё тело – лучники продолжали отчаянно надеяться, что я вот-вот умру. Боюсь, что с этим они уже опоздали на пару недель…

Я быстрым шагом двинулся в сторону Франсуа, который только-только пришёл в себя. Его в какой-то мере даже красивое лицо было сейчас измазано собственной кровью, и выражало ужас, и не мудрено. Я сейчас больше был похож на монстра из кошмара:

Вся нижняя часть лица была чёрной от моей же крови, которая сочилась едва не из каждой части моего тела, обильно пачкая одежду. Глаза, лишённые рассудка, выглядели полностью безумными, а зловещая ухмылка не покидала моих губ.

И сейчас я шёл по его душу.

— Пожожи! – попытался выговорить Муреньо, но слушать его я не собирался.

Мой тяжёлый сапог с огромной скорость и силой, ударил его восходящим движением в челюсть, от чего та звучно хрустнула, а кусочки сломанной кости вошли глубоко в голову моего бывшего друга. Его голова бессильно дёрнулась назад, словно у куклы, после чего упала на дорогу. Из разорванного рта вперемешку со слюной полилась красная кровь, смешиваясь с моей чёрной.

Словно зверь я прыгнул на несколько метров вперёд, и вложив всю силу, вогнал меч глубоко в плечо ближайшему лучнику. Толкаемый вперёд тяжестью моего тела и его нечестивой силой, клинок рассёк тело человека едва ли не пополам. От плеча до самой сраки.

Кровь хлынула потоком во все стороны, обдавая не только меня, но и бывшего товарища лучника. Тот от ужаса закричал, но уже буквально через пару секунду, с хрустом высвобождая меч из тела его товарища, я загнал ему лезвие прямо в глотку. После чего, быстро выдернув его, нанёс рубящий удар в плечо, разрубая плоть вплоть до позвоночника.

Больше никаких воплей.

С каждый убийством, я чувствовал, как мои движения становятся всё легче, боль становится всё слабее – Кита лечил мои раны. Но несмотря на это, моя ярость не уменьшалась. Наоборот – с каждый убийством, я всё сильнее и сильнее впадал в буйство.

Мне нужно больше крови!

Дикий звериный рык вырвался из моей глотки и разнёсся по лесу. Это был страшный, по-настоящему потусторонний рык, заставляющий живых дрожать от ужаса.

(Тем временем в телеге)

Услышав моё рёв, Алисия решила посмотреть, что же происходит снаружи и начала медленно поднимать голову из-за бортика телеги. Но в её голове сразу же раздался голос Киты:

— Опусти голову и не шевелись! Ни звука! Снаружи дикий зверь!

— А как же Господин? – взволнованно прошептала девочка.

— С ним всё будет хорошо, поверь мне. Мы сейчас уведём зверя. Как там Хайнрих?

Девочка посмотрела в сторону торговца – тот недвижно лежал под покрывалом, закрыв глаза и уши руками.

— Лучше тебе сделать тоже самое! Я тебя позову, когда опасность минует!

— Хорошо, - послушно выполнила указания Киты Алисия.

— Хорошая девочка, - хмыкнул меч.

(Возвращаясь к Рикардо)

Оставшиеся два лучника, наконец, осознали, что падать и умирать я не собираюсь, и дали дёру со всех ног в лес.

Что же – я не против поохотиться!

************

Я бежал по лесу и принюхивался: сейчас мои чувства были настолько обострены, что мог идти по их следу, словно дикий зверь по следу их вони