Системный Кузнец VIII - Ярослав Мечников

Один из них — тот, что с костяной пикой вместо руки — вдруг сорвался с места. Прыгнул вниз, преодолев десять метров одним махом, и приземлился на снег. Тварь склонилась, царапнула когтями камни, поднесла пальцы к лицу.

Я почувствовал, как спина Брока окаменела. Мышцы охотника напряглись, готовые к взрыву — рука, сжимающая топор, чуть дрогнула.

Цзянши медленно выпрямился — голова повернулась в нашу сторону. Пустые глазницы уставились прямо на нас.

Секунда растянулась в вечность. Я видел, как раздуваются серые ноздри твари. Видел чёрные вены под кожей шеи. Он смотрел сквозь нас — для него мы были частью камней и тумана.

Мертвец издал щёлкающий звук горлом. Постоял ещё мгновение, словно сомневаясь, а затем резко развернулся и прыгнул обратно на гребень.

Стая на вершине пришла в движение — уходили не все сразу. Сначала исчезла «женщина» с волосами. За ней — однорукий. Последним остался гигант в кольчуге — стоял дольше всех, возвышаясь над склоном как тёмный монумент. Его голова медленно повернулась, сканируя сектор, где мы стояли, ещё раз. Затем Цзянши сделал шаг назад, растворяясь в тумане, и исчез за перегибом склона.

Тишина вернулась, натянутая до предела. Мы стояли неподвижно ещё минуту — Брок не шевелился, и я не смел разорвать контакт.

Только когда далёкий топот затих в глубине леса, охотник шумно выдохнул — плечи опустились.

— Ушли… — прохрипел усатый.

Брок шагнул вперёд, разрывая нашу связку. Я пошатнулся — без его спины сразу стало холодно и неуютно, словно с меня сорвали одеяло.

Охотник повернулся ко мне — лицо было бледным, на лбу блестели капли пота, но в глазах горела злость.

— Ты фонишь, пацан, — прошипел он, тыча в меня пальцем.

— Масло… — начал, но голос сорвался на хрип. Я откашлялся. — Масло не работает?

— Масло работает, — огрызнулся Брок. — Оно прячет запах. Но ты…

Он подошёл вплотную и провёл ладонью в сантиметре от моей груди, не касаясь куртки.

— От тебя прёт жаром, парень — твоё сердце колотится так, что я спиной чувствовал. Твоя кровь горит.

— Стимулятор, — понял я. — Двойная доза.

— Или старик знал и промолчал, — сплюнул Брок. — Твоя Кровь разогнана химией. Ты для них — горячий пирожок на морозе. Пока я рядом, моя аура и двойная вонь этого масла тебя глушит, но стоит тебе отойти на шаг…

Брок не договорил — смысл ясен.

Посмотрел на свои руки — они не дрожали, но чувствовал, как под кожей пульсирует странная энергия. Я — ходячая приманка.

— Значит, дистанция, — сказал, глядя ему в глаза. — Я становлюсь твоей тенью.

Усатый хмыкнул, вытирая пот со лба рукавом.

— Тенью, хвостом, горбом — плевать. Главное — не отсвечивай.

Он окинул взглядом склон, проверяя горизонт, и кивнул сам себе.

— Ладно. Живы — и то хлеб. Нашел ты что нибудь?

— Да, — я перевёл дух, заставляя сердце успокоиться. — Там, внизу, видел свечение перед тем, как эта тварь прыгнула.

— Показывай, — буркнул охотник. — И держись за мой пояс, если придётся.

Мы двинулись вниз по склону. Теперь шёл так близко к нему, что носки сапог почти касались его пяток — спускались по склону единым организмом. Я шёл в полушаге позади Брока, почти касаясь грудью его спины, стараясь попадать в такт движениям. Это неудобно, но вид разорванного цзянши ещё стоял перед глазами.

Когда отошли от гребня на безопасное расстояние, напряжение немного отпустило горло.

— Брок, — тихо позвал я.

Охотник не остановился, но чуть повернул голову, показывая, что слышит.

— Я твой должник, — сказал просто, без пафоса. В нашем деле слова «спасибо» весят мало, весят поступки. — Если выберемся — сочтёмся.

Брок лишь хмыкнул в усы, не сбавляя шага.

— Золотом сочтёмся, кузнец. Золотом. Ты уже за меня попросил у этого старика. Будем оба богачами в этой южной деревушке.

Мы вернулись к тому месту, где я копал снег до атаки.

— Где? — коротко бросил охотник.

Я указал на неприметный сугроб у валуна, который успел слегка разворошить.

— Там.

Охотник кивнул — подошёл к сугробу, но не стал наклоняться. Вместо этого он перехватил топор у самого лезвия и начал аккуратно, слой за слоем, счищать спрессованный снег обухом.

Я стоял рядом, готовый в любой момент открыть короб, но держал руки при себе.

— Вижу, — выдохнул Брок.

Усатый отбросил последний пласт наста — в углублении, среди серого щебня и мёрзлой глины, рос цветок — он был маленьким, почти незаметным на фоне снега, но «Зрение Творца» тут же выхватило его структуру. Стебель — прозрачный, словно выдутый из стекла, хрупкий на вид, но упругий. Лепестки — молочно-белые, с едва заметными голубыми прожилками, которые пульсировали призрачным светом. Холодная, чистая Ци, сконцентрированная в растении. Казалось, внутри бутона заперт крошечный осколок луны.

[Объект: Снежный Вздох]

[Состояние: Идеальное]

[ВНИМАНИЕ: Критическая чувствительность к теплу]

— Красивая, зараза, — пробормотал Брок. — И холодная — аж пальцы ломит через рукавицу.

— Не трогай, — предупредил я, снимая с плеча дубовый короб. — Тепло убьёт его мгновенно.

— Учёный, — фыркнул охотник.

Брок достал из-за голенища широкий нож. Действовал быстро и точно — лезвие вошло в мёрзлую землю под углом, подрезая корень вместе с комком грунта. Никаких лишних движений.

Я открыл крышку короба — внутри лежал влажный мох, который Вальдар подготовил заранее.

Брок поддел цветок лезвием ножа и осторожно опустил в ящик. Стебель мягко лёг на мох — тут же захлопнул крышку и защёлкнул замок.

Мы переглянулись.

— Есть, — выдохнул я.

В груди шевельнулась надежда. Один компонент у нас — самый сложный и самый редкий. Теперь у меня был шанс побороться за жизнь.

[Системное уведомление]

[Компонент получен. Таймер стимулятора: 3 ч. 02 мин.]

Время таяло.

— Ну что, пацан? — Брок выпрямился, вытирая нож о штаны. — Трава у нас. Валим обратно к старику? Сваришь своё зелье, отлежишься…

Он смотрел на меня с прищуром, проверяя — это искушение. Бросить всё, вернуться в защиту дома Вальдара, спасти свою шкуру. Охотники пропали, Алекс, скорее всего, мёртв. Зачем рисковать?

Я посмотрел на короб в руках, потом перевёл взгляд на туманную вершину Холма, где скрывались Якорные Столпы.

— Нет, — сказал твёрдо. — Мы идём к барьеру.

— А как работать будешь? — спросил он, кивнув на мою грудь. — Ты сейчас — лампа в темноте. Пока идём в связке, я тебя крою, но у столба тебе придётся резать камень, а мне — вливать энергию. Сильно рискуем.

— Знаю, — я закрепил короб на поясе. — Но если уйдём сейчас — старик не станет меня лечить. Это его