Деньги не пахнут 11 - Константин Владимирович Ежов

— …

И, как выяснилось, даже не рядом.

— Шон работал в столовой, а я — в гостиной.

Рейчел, заботливая до чрезмерности, развела их рабочие зоны, лишь бы не мешать чувствительному Сергею Платонову. Какая трогательная предусмотрительность. Настолько, что у Джесси внутри защипало от умиления.

И одновременно — от ярости.

«Вот в такие моменты и нужно сидеть рядом, даже если неудобно!!!»

После такого провала надеяться на успех остальных ловушек было почти наивно. Скорее по привычке, чем с верой, Джесси заглянула в ванную.

И тут она замерла.

Полка рядом с ванной была пустой. Роскошные соли для ванн, которые она оставила там, исчезли без следа.

— Вы… пользовались этим?

На самом деле, эти соли предназначались для «идеального сценария» в её голове. Если бы между ними вспыхнула тайная химия, если бы они оказались в одной ванне, в облаке пара и аромата — это было бы настоящим чудом.

И вот теперь, услышав, что соли для ванны всё-таки использовали, Джесси на мгновение ощутила, как внутри вспыхивает крошечный огонёк надежды. Сердце дрогнуло, губы сами собой тронула улыбка.

Но…

— Да, Шон любит принимать ванну. Пользовался ими каждый день. Ему так понравился аромат, что он даже записал название.

Эти дорогущие соли, которые Джесси приберегла для совместных, почти кинематографичных вечеров, достались одному-единственному человеку. И этим человеком оказался Сергей Платонов.

— Каждый день в ванне… — протянула она и сама не заметила, как кивнула.

Вообще-то это даже не удивляло. Сергей всегда был безупречно опрятен, от него неизменно пахло свежестью — чистой кожей, дорогим мылом, чем-то холодным и аккуратным, как выглаженная рубашка.

Но…

«Настолько чистоплотный?»

И это оказалось ещё не пределом.

— Шон стирал постельное бельё каждый день.

— Каждый день?..

Внутри у Джесси что-то тяжело ухнуло. Она ведь нарочно оставила только один комплект, рассчитывая, что тепло тел, чужой запах, случайное прикосновение сделают своё дело. Но Сергей Платонов, не задумываясь, по утрам запускал стирку, смывая все следы, все намёки, всё живое.

«Это уже… болезнь какая-то?»

В каком-то смысле так и было. Эти ежедневные стирки были следствием ночных приступов потливости — характерного симптома болезни Кастлемана. Но Джесси об этом не знала. Для неё это выглядело как апофеоз маниакальной чистоты.

«Если он вёл себя так всё это время, Рейчел вообще могла бы сбежать…»

Надежда на сближение, на искру, на хоть что-то тёплое постепенно сменилась тревожным предчувствием. И именно в этот момент, когда настроение окончательно поползло вниз, Рейчел вдруг добавила, будто между делом:

— Мы в основном готовили дома.

— Дома готовили?

Сергей Платонов и домашняя кухня в одном предложении не укладывались у Джесси в голове.

— Да. Шон готовил для меня.

Сознание на секунду опустело. Сергей Платонов… готовил? Тот самый Сергей Платонов?

— Получалось, кстати, очень вкусно. Я на кухне совершенно бесполезна, а он… он готовил строго по рецепту. С мерным стаканом, с ложками, всё до грамма. Очень по-шоновски. Но правда вкусно.

— Ну… да, это на него похоже, — пробормотала Джесси.

Даже в готовке он оставался собой — точным, выверенным, безупречно аккуратным.

«…Нет, подожди.»

Сам факт, что он вообще встал к плите, был куда более шокирующим.

— Шон? Тот самый человек, который ненавидит тратить время, предпочитает всё делегировать и всегда ест вне дома… готовил для Рейчел?

— Ну… Шон потерял кошелёк.

— … ?

Мысли в голове Джесси застопорились.

— Шон… потерял кошелёк?

Для человека, одержимого контролем и деньгами, это звучало так же нелепо, как если бы черепаха потеряла панцирь.

— Да. Кошелёк пропал, а в нём были все карты…

— Он же мог просто перевыпустить карты, — пожала плечами Джесси, не скрывая скепсиса.

— Ну… удостоверение личности тоже было в кошельке, — спокойно пояснила Рейчел.

— Тогда и его можно восстановить…

— Тут всё сложнее. В управлении требуют подтверждение адреса, а у Шона с собой не оказалось ни одного документа.

— Да брось. Такой человек, как Шон, любимчик банка, мог бы уладить всё и без удостоверения.

— Наверное… но, думаю, у него просто не было времени этим заниматься.

Чем дольше Джесси слушала, тем сильнее внутри нарастало ощущение абсурда. Сергей Платонов, добровольно терпящий целую неделю без денег? Рейчел говорила об этом без тени сомнений, будто речь шла о пустяке. Но для Джесси это звучало примерно так же нелепо, как рассказ о леопарде, который неделю питался листьями, потому что не смог найти мясо.

И на этом странности не закончились.

— Подожди… он что, не мог водить машину? Шон?

— Не совсем. Он просто не умеет ездить на механике.

— Шон? Не умеет водить механику?

Это было уже за гранью. Сергей Платонов, живое воплощение контроля и совершенства, беспомощно смотрящий на рычаг коробки передач? В голове Джесси вспыхнула мысль: «Это невозможно».

Но затем Рейчел добавила, между делом, почти с улыбкой:

— Поэтому я возила его везде сама. Повезло, что я научилась ездить ещё в детстве — у нас в семье много старых машин.

И в тот же миг всё встало на свои места.

«Так вот оно что… Это был план Шона».

Потерянный кошелёк, невозможность сесть за руль — идеальный набор обстоятельств, чтобы не отходить от Рейчел ни на шаг. Куда бы они ни шли, что бы ни делали, он был вынужден быть рядом. Самое логичное оправдание, самый безупречный предлог провести вместе как можно больше времени.

Проще говоря, Сергей Платонов сознательно солгал. Разыграл эту неловкую, почти комичную сцену намеренно.

«А готовка? Значит, он просто хотел прожить с ней эту тёплую, обыденную, почти семейную жизнь».

Очевидно, даже в его сердце зародилось желание делить с ней уют, мелкие радости, спокойные вечера без блеска и официоза.

«Шон… ты и правда так старался».

Человек, обычно холодный и отстранённый, на целую неделю отказавшийся от роскоши, терпящий бытовые неудобства, готовящий простую еду, запутывающийся в неуклюжих оправданиях — для жизни Сергея Платонова это было почти революцией. Он старался так отчаянно, что у Джесси защипало глаза.

Проблема была в другом.

— У Шона, оказывается, есть немного неуклюжая сторона. Я даже удивилась, — с лёгким смехом сказала Рейчел.

Эта фраза прозвучала искренне. Она поверила всему без тени сомнения.

«Ну… по крайней мере, её это не оттолкнуло».

Наоборот. Увидев трещинку в образе безупречного мужчины, Рейчел стала относиться к нему теплее. Его придирчивость перестала раздражать, а неловкость неожиданно превратилась в очарование, пробуждая желание заботиться о