Демон отчаяния для разведенки - Нина Матвеева

Лера представляла, и очень хорошо. Очевидно, Катя стала свидетельницей того самого демонического перемещения с помощью печати.

Всё ещё хуже, чем можно было представить. Неожиданно Лера испытала острое желание самостоятельно разыскать Асмодея и двинуть по его холёной морде. Мало того, что он чуть не сломал жизнь ей, так ещё и Кате запудрил мозги! И при этом раскрыл себя!

— Мне не важно, кто он на самом деле, — заговорила Катя после паузы. — Меня вообще это не волнует. Я просто знаю, что никогда в жизни не встречу никого похожего, поэтому и пытаюсь сделать хоть что-то…

Лера покачала головой. У неё просто не было аргументов перед таким осознанным мазохизмом.

— Я… боюсь, ты потом об этом горько пожалеешь, — только и проговорила она в ответ.

— А если не попытаюсь его найти, то буду жалеть ещё больше.

Шах и мат. У Леры вызвался тяжёлый вздох.

Что ещё она могла сделать для этой девушки? Разве что дать всю исчерпывающую информацию?

Сделав глубокий вдох, Лера проговорила тихо и немного угрожающе:

— Тогда имей в виду, что ты ищешь самого настоящего демона, который буквально живёт в аду. И я сильно сомневаюсь, что тебе удастся до него достучаться!

* * *

Найти квартиру Асмодея не составило особого труда. Берт знал, что самые древние демоны живут на верхнем уровне в апартаментах с видом на адские вулканы. Так сложилось исторически: они заняли лучшие места ещё не на заре становления адской канцелярии и теперь могли по праву наслаждаться красивыми горными пейзажами из своих окон.

Берту не было дела ни до пейзажей, ни до дорогих апартаментов, он просто хотел попросить у Асмодея взаймы парочку печатей для перемещения. Нужную дверь в бесконечном коридоре он нашёл легко, но постучать в неё решился не сразу. Он заранее предчувствовал, каким испытанием обернётся этот разговор.

Он простоял у лакированной узорчатой двери примерно минуту, прежде чем занести руку.

Ответом ему стала абсолютная тишина. Берт постучал ещё раз и вдруг услышал:

— Всенижний, если это очередное письмо…

Дверь резко распахнулась, и возникший в проёме Асмодей умолк на полуслове. Затем так же резко расплылся в улыбке:

— Берт, дружище! Заходи!

Берт пробормотал слова приветствия и шагнул внутрь.

Апартаменты Асмодея были именно такими, какими он себе и представлял, и даже немного хуже. Высокие потолки с россыпью светящихся золотых кристаллов, тёмный мрамор под ногами — сплошной блеск и сияние. Одна стена сбоку вообще была зеркальной, Берт даже немного напрягся, увидев собственное отражение во весь рост. Огромная кровать с балдахином занимала чуть ли не четверть всего пространства и упиралась причудливыми столбиками прямо в потолок. Напротив кровати висел огромный портрет Асмодея. Он был изображён в тронном кресле, одетым в тёмно-бордовый фрак и белоснежную сорочку, с причудливо завязанным на шее белоснежным платком. На голове красовался немного нелепый светлый парик.

Да, Асмодей был древним демоном и застал даже такую моду. Берт с трудом представлял себе, каково это — выполнять заказы в парике. Хорошо, что сам он работал исключительно под маскировкой. Надевать парик и завязывать каждое утро идиотский платок на шее он бы точно не смог.

— Какими судьбами? — вмешался Асмодей в его мысли. — Как дела?

— Нормально. А ты как? Видел тебя на доске почёта.

Берт старался говорить как можно вежливее. Он прошёл к панорамному окну, напротив которого стояло кресло-шезлонг и заваленный конвертами журнальный столик, и застыл у косяка. Вид на вулканы открывался действительно живописный.

— Тоже в порядке. — Асмодей уселся в кресло и поправил полы своего шикарного халата из чёрного бархата. — Отдыхаю вот, в отпуске.

В комнате воцарилось молчание. Пора было переходить к делу. Берт откашлялся и не без труда озвучил заранее заготовленную фразу:

— Я пришёл, чтобы попросить у тебя печати для перемещения. Парочку, взаймы.

— Да, конечно, — кивнул Асмодей, даже не изменившись в лице. Одним взмахом руки он сбросил со стола письма и призвал чёрную шкатулку, инкрустированную алыми самоцветами. — Бери, сколько нужно, — добавил он, откинув крышку жестом.

Пару мгновений Берт растерянно смотрел на него, потом на саму шкатулку. Затем его взгляд упал на рассыпавшиеся по полу конверты. На всех были надписи на русском языке. Это показалось Берту очень подозрительным.

— Что это?

— А, — поморщился Асмодей, — не обращай внимания. Настойчивая поклонница, пишет каждый день.

Поклонница из человеческого мира? Берт никогда не слышал, чтобы люди слали демонам письма, да ещё и в таких количествах. Это вообще законно?

— У тебя какие-то проблемы? — осторожно спросил он.

— У меня проблемы? — удивлённо воскликнул Асмодей. — У меня как раз нет никаких проблем. Это ведь не я ищу способы, как попасть в человеческий мир в обход разрешениям, правда?

Берт моментально помрачнел. Вот оно. Сейчас начнётся.

Но Асмодей вдруг театрально закатил глаза.

— Не делай такое страшное лицо, умоляю. Если что, я когда-то тоже был на твоём месте и всё прекрасно понимаю.

Повисла ещё одна напряжённая пауза. Берт сверлил Асмодея недоверчивым взглядом, пытаясь понять, шутил тот или говорил серьёзно.

— Был? — переспросил он.

— Да, однажды я тоже… зациклился на человеческой женщине. Триста шестьдесят семь лет назад. Она была монашкой, а я получил заказ на соблазнение её младшей сестры.

Брови Берта сами собой поползли вверх. Вот так подробности. Внутри даже шевельнулось живое любопытство. Демон похоти, привязавшийся к монашке. Хуже не придумаешь.

— И чем всё закончилось?

— Тебе лучше не знать, — с кривой улыбкой ответил Асмодей и взмахом руки убрал с пола все письма. — Единственное, что могу сказать — никогда не пытайся переноситься в монастырь. Ничем хорошим это не кончится.

У Асмодея, судя по лицу, резко испортилось настроение, поэтому Берт решил не откладывать то, ради чего сюда явился, и взял две пары печатей из шкатулки. Затем, поразмыслив, взял ещё две и отправил их в своё хранилище.

— Спасибо. Я не собирался переноситься в монастырь, — сказал он, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся паузу. — Я просто… хотел попасть на день рождения.

— О, у Валерии скоро день рождения? — оживился Асмодей. — Очень мило. Хотя в то же время это означает, что она станет на год ближе к своей смерти. — Он скорбно поджал губы, а Берт вдруг ощутил, как нечто недоброе заворочалось в