Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

Догадка Хитоми позволила ей быть на шаг впереди. Согнув колени, она рухнула на землю, откидываясь назад. Едва увидев нависший над собой живот Рэми, она с удвоенной силой воткнула второй нож в солнечное сплетение хищницы.

Этот удар Рэми ощутила в полной мере.

Взвизгнув как щенок, она кубарем покатилась по смятой траве, поочередно стараясь вытащить то один, то другой нож. Концы клинков соединились внутри ее кошмарного тела, и огонь, пылающий в точке соприкосновения, немилосердно жег нутро. Рэми извивалась и хрипела, не контролируя себя. Очередной кувырок отправил ее прямо в лапы ненасытных мертвецов, которые за непродолжительное время драки ни на мгновение не оставили попыток дотянуться до одной из девушек. Наконец-то им это удалось. Цепкие пальцы мертвых ухватили сопротивляющуюся Рэми за локти и стройные щиколотки. Выкручиваясь, она опутала собственными волосами лицо и шею. Натягиваясь как струны, волосы сдирали кровавые корки.

Сопротивление было бесполезно. В несколько коротких рывков омерзительные трупы выкрутили хищнице руки и утянули ее в одну из многочисленных нор. Ее глухой вой еще какое-то время раздавался из-под земли, но вскоре все умолкло.

Хитоми выдохнула.

Все норы потихоньку захлопывались. Мертвецы убирались внутрь, а сами холмы медленно опадали, сдувались, словно воздушные шары. В воздухе оставался запах тлена, но ни сиплых стонов, ни отвратительных мокрых черепов, облепленных сырой землей, больше на поляне не было.

– Хорошие были ножи… – грустно сказала Хитоми.

Битва была выиграна, но она осталась без оружия.

Она наклонилась и подобрала с земли маленькую сумочку, которая была наброшена на плечо хищницы и слетела во время драки. Хитоми щелкнула замочком и заглянула внутрь. Ничего достойного внимания. Мобильный телефон мерцал пропущенными звонками – десяток непринятых вызовов от номера, подписанного как «Босс».

Еще в сумочке были какие-то флакончики с медикаментами и выкидное шило – довольно длинное и вполне годное в качестве оружия.

– Сойдет и это, – вздохнула Хитоми и сунула шило в карман пиджака, совершенно потерявшего свой первоначальный вид. Она оторвала часть манжета, чтобы протереть рваную рану в боку, но это уже и не требовалось. Рана была незначительной, и кровотечение прекратилось.

* * *

Хитоми шла по лесу словно в забытьи. Все, что она видела, – светлое пятно на сером небе, неумолимо клонящееся к горизонту. Она так привыкла к черной взвеси, парящей в воздухе, что перестала щуриться, пытаясь сфокусироваться на расплывающихся объектах, и не терла глаза рукой.

Она переставляла ноги, раз за разом погружая их по щиколотку то в сухой мох, то в сырую траву. Остров должен быть где-то здесь, недалеко. Скоро она должна выйти к побережью…

Иногда она останавливалась, стараясь прислушаться и уловить всплеск воды, но ответом ей были лишь лесные звуки: редкие трели птиц, бормотание ветра в листве.

Долгожданный всплеск волн она вскоре услышала. Но Хитоми знала, что это вовсе не побережье. Волны плескались у подпорок деревянного мостика, на котором она сейчас сидела, опустив ноги в прохладную воду. На этот раз не она призвала спасительный пейзаж, который всегда появлялся перед глазами, когда она собиралась отдохнуть. Он сам вынырнул откуда-то из пустоты и пригласил ее. Хитоми согласилась.

Она брела по лесу, поглядывала на солнце, а разум ее пребывал там – возле высокого камыша и суетливых стрекоз. Она слушала колыбельную, которую им с братом пела мать, и улыбалась. Чувство покоя и безопасности окутывало каждый уголочек ее внутреннего мира. Хитоми погрузилась в этот мир и где-то в глубине души даже немножко надеялась, что останется здесь навсегда. Она не хотела возвращаться в черный лес, на дорогу, ведущую к неведомому острову Рю. Пусть ее тело, словно послушный робот, шагает, а она отдохнет. Хоть немного.

Раньше она уже испытывала это чувство – после смерти матери и ареста брата. Она так же закрылась внутри спасительных грез и решила, что никогда оттуда не выйдет. К счастью, все проходит, и это желание тоже прошло. В реальном мире ее тогда ждал Кейн, и Хитоми отдалась искренней дружбе, бережно перенеся в эти отношения осколки, оставшиеся от своей семьи. Так и сейчас: она хотела бы остаться в грезах, но точно знала, что скоро доберется до побережья и сама же прогонит манящую пустоту иллюзорного озера. У нее есть задачи в этом мире. Она должна помочь Кейну.

Если она смогла согнать с себя наваждение, поссорившее их с Кейном, смог ли он сделать то же самое? Или, оставаясь рядом с Камисори, он все еще был разгневан и рад, что они расстались? Возможно, он, как одержимый, продолжает двигаться к намеченной цели, не вспоминая о своем лучшем друге? Наверняка это все подстроила Камисори – так думала Хитоми. Демоница разругала их в самом конце маршрута, чтобы Хитоми отстала. А если не так и вмешался кто-то посторонний? Кто этот человек в черном плаще и широкополой шляпе? Каковы его планы?

Ее мысли блуждали кругами и каждый раз возвращались к Кейну.

Хитоми боялась, что потеряла единственный шанс и возможность объясниться, признаться. Боялась, что после этого путешествия, даже если оно закончится благополучно, уже не представится той спокойной минуты, когда можно будет как бы ненароком прижаться к его плечу и тихо, вполголоса, почти в шутку сказать: «Я тебя люблю». Кейн может не расслышать, может переспросить… А она изобразила бы недоумение. Солгала бы, что ему послышалось… А потом, когда они вволю насмеялись бы, – сказала бы правду. Что любит его и что у нее закончились силы, чтобы удерживать в себе это чувство. Кейн не был героем. Не был роскошным и волевым мужчиной, рядом с которым женщина могла позволить себе быть слабой. Но он был бы ее мужчиной. Родным и близким.

Такое чувство не появляется спонтанно. Оно зреет изо дня в день. Споры и недопонимание случаются и при взаимном уважении, но, если каждый раз после маленьких или больших жизненных бурь вы возвращаетесь друг к другу, чтобы сказать, что сожалеете, и признаться, что ваша дружба важнее любых споров, – значит это чувство растет, крепнет. И однажды оно станет таким сильным, что сдерживать его будет невозможно. Однажды любовь победила внутри Хитоми, и теперь девушка смогла преодолеть наваждение раздора. Смог ли справиться с ним Кейн?

Колыбельная звучала все тише.

В Хитоми пробуждался воин. Она не забывает друзей. Не забыла Забая, который отдал свою жизнь ради чужой цели, ради этого безумного путешествия. Холод сжал ее сердце до боли. Хитоми обещала, что найдет убийцу Забая, но насколько