Код волхва. Книга 3 - Алексей Даньшин

— Княже, а я ведь знаю, где дед твой, князь Володимир, ключ власти схоронил.

…

Я чуть не поперхнулся, но вовремя совладал с собой и сделал удивлённое лицо.

— Только не говори, княже, что ты про него не слышал, — Еремей усмехнулся. — Все Рюриковичи его ныне ищут.

— Все ищут? А ты знаешь, где он, и никому не говоришь? — я тоже усмехнулся. Вроде как недоверчиво.

— Потому как выгоды мне в том нету никакой. Не было. Пока ты не появился.

— И что ты предлагаешь? — прямо спросил я, хотя его предложение было у него на лбу написано.

— Дочку в жёны возьми. Я за неё и приданое дам хорошее, и денег, и землицы. И скажу, где ключ лежит.

Я посмотрел на него и пожал плечами.

— Ну, если начистоту, то слушай, — я повернулся к нему полубоком, чтобы удобнее было на него смотреть. — Как мне доверять тебе, если ты вхож к Заболотному, который против меня и Ярослава козни плетёт?

— В ваши дела княжеские мы решили не лезть. Не наше это дело. Так что и говорить тут не о чем.

— Лукавишь, Еремей! — я погрозил ему пальцем. — Ты тут породниться со мной хочешь, а говоришь: «Не ваше дело». А коли замыслил что плохое, так и дочку не пожалеешь?

— Ты, княже, не наговаривай! Любавушка у меня одна-единственная. Я за неё кому хошь глотку перегрызу, будь он князь или сам вазилевс византийский. Я к тебе ныне со всей душой, а ты обо мне плохо думаешь? Нехорошо это!

— А как же не думать, коли ты давеча в компании известной у Корнея решал, как меня с Ярославом получше так стравить, дабы Святополку место в Киеве расчистить поскорее?

— Навет это всё и лжа голимая! — взвился он. — Я против был!

— Это ты против был после моего визита к вам. А до того очень даже за выступал.

— Всё ты знаешь, — он опустил плечи и упёрся взглядом в столешницу. — А что я один мог против их всех? Род у меня, может, и богатый, да против Корнея с Горемыслом идти — что против ветра мочиться. Сам ведь знаешь!

— Знаю. Потому и не казню. Но ныне ты ко мне сам с дочкой явился и предлагаешь сделку, на которую я пока даже не знаю, как реагировать.

— И что мне сделать, чтобы ты мне поверил?

— Амулет у тебя знатный, Еремей Матвеевич. Заболотный дал?

Старейшина напрягся.

— А что тебе до амулета моего? Амулет как амулет.

— На дочке твоей, я видел, такой же висит. Хорошая работа.

— Ты к чему клонишь, княже? Говори уж как есть!

— Амулет сними, — сказал я, пристально глядя в его глаза.

— Зачем? — сжался он.

— В душу тебе загляну. Коли не врёшь и зла не таишь — договоримся. А коли нет — не обессудь.

Мужик побледнел так, что аж чуть ли не зелёным отсвечивать начал.

— Значит, правду Корней говорил — видящий ты!

— Не соврал, — кивнул я. — Ну так как?

Секунд пятнадцать на его лице как цветомузыка играла. Мучился мужик в раздумьях. Но слишком многое тут на кону для него стояло.

— Ааааа! Была не была! — он снял с шеи амулет и бросил его на стол. — На, смотри!

Ника тут же считала все параметры с его диаграммы, подсветила мне наиболее проблемные зоны и метку на него снова повесила.

— Как защитить метки от зачистки, я пока не придумала, — сочувствующе произнесла Ника. — Корней ведь полностью обнуляет все энергоканалы, сбрасывая любое ментальное воздействие.

— Позже поработаем над этим. Ты не отвлекайся!

Еремей смотрел на меня с вызовом. «Вот он я весь перед тобой! Ломай меня, если хочешь!»

— Ты задумал что-то нехорошее для меня или моей родни?

— Нет, — он перекрестился.

— Ты ранее делал что-то нехорошее для меня или моей родни?

— Что было — быльём поросло! Ныне всё иначе!

— Вижу, что не душегуб ты, но есть ли кровь на тебе родни моей?

— Нет, — он опять перекрестился.

— Не врёт, — проговорила Ника. — Но скрывает что-то.

— Знаешь, где ключ власти спрятан?

— Знаю, — и опять крёстное знамение.

И что теперь? Жениться?

— А ты уверен, что там именно ключ спрятан?

А тут его слегка повело в сторону. Не уверен он.

— Должен быть он там. Иного не мыслю я.

— А коли не он? Если не поможет он мне? Дочку за князя-сироту отдашь, у которого и дружины большой нет? А на меня ведь поляки идут войском немалым! Вдовой дочь решил оставить?

— Что предлагаешь? — он нахмурился.

— Покажешь, где, как ты считаешь, ключ лежит. Если он там и есть, и мне подчинится, и если Болеслава со Святополком побью, то по осени свадьбу с дочкой твоей сыграю.

— Как-то слишком много «если», — он задумался. — Но в ином случае, может, ты мне, княже, в зятья и не надобен будешь. По рукам!

Мы крепко пожали друг другу руки, и он опять нацепил на себя амулет.

— Завтра как стемнеет приходи ко мне на двор, — проговорил он, — оттуда и пойдём за ключом.

— Договорились, — кивнул я.

А через минуту в зал вошла раскрасневшаяся Любава.

После посещения уборной, где у меня было светло, играла приятная расслабляющая музыка и не воняло, она явно пребывала в культурном шоке. Будет о чём дома маменьке да подружкам рассказать.

А Еремей, едва завидев улыбающуюся дочку, поднялся со скамьи и начал откланиваться. Дело сделали, так чего засиживаться-то теперь попусту. Деловой мужик!

Любава, глядя на суровый вид отца, тоже было напряглась, но он ей кивнул, и она вновь покраснела и опустила глаза в пол. Хорошая девушка! Но потом без амулета на неё посмотреть надо будет. Даже если ряд с её отцом заключили, это не значит, что, если возникнут какие-то позорящие её обстоятельства, я не смогу отыграть договорённости назад.

Жалко её. Симпатичная, но ни о какой любви тут даже и речи не шло. Политика, будь она неладна. Стерпится — слюбится?

…

Глава 18

Никита с Добрыней тоже с удовольствием присоединились к тренировкам Алёши. Но для них общие нагрузки были явно слабоваты. Ника придумала им особый комплекс упражнений, который тоже выудила из каких-то закромов своей обширной исторической памяти. И теперь они старались по полной. Но по работе явно скучали.

Когда я обломал их в теме по Твердиславу, разобравшись в этом деле сам, парни слегка приуныли. Но потом я их взбодрил, заказав разработку Панаса, сынка новгородского воеводы, который татей на меня натравил,