Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

– Поди, про тварь эту узнать хотите? – сказал он, и я кивнул. – Так я, Демидов, и сам хотел бы понять, откуда она вылезла и почему мои солдаты сегодня полдня крестились и матерились одновременно.

Я вздохнул и рассказал все, что знал сам: как демон держался, как реагировал, как будто бы оценивал происходящее… Не забыл и о том, что внешне он больше напоминал выбледка, чем привычного демона, или еще какую сущность нам пока не знакомую... Нечаев молча слушал, пока мы неспешно шли к штабу.

– М-да… – протянул он, когда я закончил. – Только этого нам и не хватало. Раньше твари из разломов лезли тупые, как полено, а теперь, выходит, ум у них прорезался. Не к добру это. Если волк считать научился – жди беды вдвойне.

– А солдаты что говорят? – спросил я. – Они же первые его увидели.

– А что солдаты… – Нечаев фыркнул. – Солдат без байки – что каша без соли. Половина уверена, что это новая порода адской твари, другая – что это вообще не демон, а какая-то… – он покрутил пальцами в воздухе, – херня заморская, одним словом.

– И что делать будем?

– А что тут поделаешь, Демидов, – пожал он плечами. – Дальше жить будем. У нас тут дети, бабы… нам о них думать надо, знаешь ли. С прорывами как-то живем, и с этим научимся! Кстати, о прорывах…

Я напрягся.

– Донесли мне, что ты сам сегодня расщелину раскрыл…

Я посмотрел на него.

– Ну так я ж для дела! Как бы мы эту хрень иначе в реальность вытащили?

– Я-то понимаю, – кивнул Нечаев. – А вот люди… Ко мне уже несколько человек пришло с доносами, опасаются они, что ты теперь по городу расщелины открывать начнешь да нечисть сюда водить.

– А то что демоны их за задницы похватают они не опасаются? – огрызнулся я. – Как приходить просить родственников их воскресить – это им не страшно, а тут, значит, заволновались! Ты подумай какие неблагодарные…

– Люди, Демидов, пугаются не того, что страшно, а того, что непонятно, – хмыкнул он. – Много шума ты у нас в городе наделал: в тайгу ходил один почти, Катерину, которую мертвой все считали, домой вернул… Эту тварюшку, – Нечаев кивнул на Фрысу, – гм… завел…, теперь вот прорывы раскрываешь… Многовато для этого городка, не находишь?

– Это вы на что намекаете? – решил уточнить я.

– Я, Демидов, намеки не люблю. Мое дело простое: чтобы город стоял, люди спали, а нечисть дохла. Остальное от лукавого. Шуму от тебя много стало. Ты или веди себя тише или новое место ищи себе…

Он помолчал, потом добавил, будто между делом:

– Кстати, о лукавом. Вы не одни сегодня о ком город гудит…

– Отец Эдвард?

– Он самый. Служитель Святого Ордена из столицы, Император якобы отправил его сюда личным письмом-назначением.

– Не похож он на священника, Аркадий Львович, – сказал я. – Странный он.

– По бумагам – он священник, – упрямо повторил Нечаев.

– Мало ли что у него там написано! На заборе, вон, тоже много чего написано…

– А ты в жизни много священников видел, Демидов? – перебил он. – Хотя то что персонаж он странный я с тобой согласен. Но ты сейчас на него и посмотришь – он, вон, в штабе сидит, чаи гоняет. Говорит, по городу прошел – народ волнуется. А то без него я этого не знаю!

Я переглянулся с Лизой.

– В штабе сидит? Нас что ли ждет?

– А как же. Он как пришел в штаб, так и начал о вас расспрашивать. Очень хочет побеседовать лично, прямо-таки горит. Так что не будем томить человека. Как говорится, гостя не держи: либо корми, либо слушай.

Он кивнул в сторону двери:

– Прошу. Только, Демидов, ты ухо востро держи. Крест-то он носит, да не факт что по кресту живет.

В штабе было тепло и пахло чаем. Тем самым крепким, солдатским чаем, который заваривают так, что пить его становится просто невозможно. У дальней стены потрескивала печка, на столе лежали развернутые карты окрестностей, прижатые пресс-папье, а в кресле Аркадия Львовича, закинув ногу на ногу, сидел человек в темной сутане. Для священника он сидел слишком свободно – не как гость или скромный наблюдатель, а как начальник… Складывалось полное впечатление, что ему не нужно разрешение, чтобы занять кресло генерал-губернатора – он сам уже все себе разрешил… Когда мы вошли, человек поднялся и даже слегка поклонился: медленно, без суеты, словно никуда не спешил и точно знал, что мы уже никуда от него не денемся.

– А-а, – протянул он, растягивая гласные также, как и на улице. – Наконе-ец-то. Herr… кхм… госуда-арин Демидов. И княжна.

– Виктор, – представился я сухо.

– Да-да, – кивнул он с легкой улыбкой. – Ви-иктор Па-авлович.

Он смотрел на нас очень внимательно, так, как врач смотрит на пациента. И мне это не нравилось…

– Я здесь, – сказал он, – чтобы успокоить людей. Вера, знаете ли, в таки-ие времена… поша-атывается.

Он говорил спокойно, почти ласково, но взгляд его скользнул в сторону Фрысы. Микро-демон сидел у моей ноги, свернув хвост колечком и делая вид, что ему здесь совершенно не интересно. Получалось у него из лап вон плохо.

– Такой ма-аленький и такая концентрация силы! – с какой-то долей восторга произнес Штольц, – Я видел как этот …der Dämon… показал себя на улице. Впечатля-ающе! Ве-весьма… впечатля-ающе! Я сразу понял что э-это и есть то, о чем говорят … … diese dummen Landeier… кхм… жители…

– А о чем они говорят? – вклинился я, готовясь защищать фрысу.

– Народ гово-орит, что в деревне… как это… живет демон. Это, как вы пони-маете, вызывает у них … аngst … страх.

– Фрыса никого не трогает, – отрезал я.

– Я и не го-оворю, что трогает, – мягко улыбнулся он. – Я говорю, что лю-юди боятся.

“Священник” перевел взгляд на Лизу и посмотрел на нее – дольше, чем следовало бы и даже чуть наклонил голову, словно прислушиваясь.

– Мы разобрались с сегодняшней тварью и без Фрысы это было бы невозможно. Город цел, народ жив…

– Ja, ja… –