Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Был и другой способ. – Голос Тошио сорвался. – Ты могла бы удовольствоваться тем, что имела. Ты могла быть просто счастлива. Мне… мне всегда было хорошо с тобой.

– Тогда бери меня сейчас, – предложила Чийо, – пока еще есть время.

Тошио прижал ее к себе, запечатлев на ее губах страстный поцелуй. Чийо поцеловала его в ответ, крепко и долго, оторвавшись от его губ лишь когда оба начали задыхаться.

В ломбарде, подумал Тошио, еще никогда не стояла такая тишина. Не шелестели даже листья деревьев во внутреннем дворе. Или, может, он оглох от криков, звучавших в его голове с тех пор, как он узнал о преступлении Чийо. Он наблюдал, как Шиикуин медленно выбираются из пруда в своих лишенных эмоций масках. Хана спала на его руках так, как спят только дети: глубоко и беспробудно, без тени беспокойства следуя в младенческие сны.

Жизнь его дочери после сегодняшнего дня изменится навсегда, и она не вспомнит ни секунды своей прежней жизни. Возможно, так даже лучше. Легче воспринимать несчастье, если не знаешь, каково на вкус счастье. Хотя Шиикуин пришли наказать Чийо за ее преступление, пострадает от этого именно Хана. Потеря матери глубоко ранила и в лучших обстоятельствах, когда мать становилась старой и седой и жаждала заслуженного отдыха. Но потеря матери из-за Шиикуин ранила гораздо глубже.

К нему грациозно направились двое Шиикуин, скрестив на груди руки и спрятав свои когти в рукава кимоно. Вид их мог бы показаться прекрасным, если не знать истинной цели их прихода. Они обнаружили преступление Чийо несколько месяцев назад: в тот день, когда пришли забирать птиц из хранилища. Они могли бы сразу отправить ее в изгнание, если бы она не ждала ребенка. Вынашиваемый ею ребенок не отличается от любого другого ребенка в их мире: он принадлежал им. Чийо однажды уже ограбила их, и Шиикуин не собирались позволять ей совершить очередную кражу. Наказание, решили они, она понесет после того, как родится их собственность. В конце концов, Чийо некуда было бежать. И сегодня их ожидание закончилось.

– Где преступница? – в унисон пропел хор Шиикуин, состоящий по меньшей мере из сотни голосов.

Хана поежилась в объятиях Тошио. Он нежно покачал ее, возвращая в спокойный сон.

– Моя жена ждет вас в доме.

Шиикуин кивнули и прошли мимо него. Тошио последовал за ними, его мысли метались, возвращаясь ко всем тем крошечным мгновениям, что привели их к этому дню. Все эти моменты, казалось, ничем не отличались от остальных, таких же мелких и незначительных, и невозможно было понять, когда же он и Чийо так ужасно и необратимо сбились с пути.

Чийо встретила Шиикуин посреди ломбарда, напряженно выпрямившись и расправив плечи. Хотя ростом она едва доставала Тошио до уха, в этот момент ему показалось, будто она превратилась в великаншу. Она смотрела прямо в темные глазницы Шиикуин, как будто именно она собиралась вынести им приговор.

– Исикава Чийо, – проскрипели Шиикуин, – тебя обвиняют в самом тяжком преступлении. Ты взяла то, что тебе не принадлежало: выбор, требуемый Шиикуин от имени покорных граждан нашего мира. Что ты скажешь в свое оправдание?

– Мечтать… – Чийо вскинула подбородок, – желать… стремиться к большему, чем то, что написано на коже, – не преступление.

– Украсть – это преступление. Твой священный долг обязывал тебя собирать эти выборы и хранить их в безопасности. Присвоив выбор, ты нарушила доверие, оказанное тебе мужем и нашим миром. Отрицаешь ли ты это? – хором произнесли Шиикуин.

Уголки глаз Чийо дрогнули.

– Нет, не отрицаю.

Шиикуин повернулись к Тошио.

– Хочешь ли ты что-то сказать в защиту своей жены?

– Да. Я… – Хана заплакала, начала выкручиваться из рук, и Тошио покрепче обнял ее, чувствуя, как она тяжелеет в его руках. Его прошиб пот: он с трудом выдерживал тяжесть жизни, теперь полностью зависевшей от него. Он взглянул на Чийо. Она встретила его взгляд, без слов умоляя выполнить данное ей обещание: молчать ради дочери, не злиться и не бросать вызов Шиикуин. Хана не могла потерять еще и отца.

– Говори, – потребовали Шиикуин.

– Мне нечего сказать. – Тошио опустил взгляд, стараясь не смотреть ни на что, кроме лица своей дочки. Чийо была потеряна для него в тот момент, когда взяла выбор из хранилища. Хана была единственным, что теперь имело значение.

– Исикава Чийо, – провозгласил хор голосов Шиикуин. – Ты признана виновной в глазах нашего суда. Мы приговариваем тебя к изгнанию.

– Я принимаю наказание, – Чийо склонила голову, – могу я в последний раз обнять дочь?

Шиикуин повернулись друг к другу, переговариваясь без слов.

– Нет.

– Умоляю. – Чийо опустилась на колени. – Я просто хочу попрощаться.

– Нет.

– Пожалуйста. После сегодняшнего дня Хана уже не узнает материнских объятий. Казните меня за мое преступление, но не наказывайте мою дочь. Она невинна.

Шиикуин склонили головы, словно размышляя над ее словами.

– Хорошо. Можешь попрощаться.

Тошио передал Хану в руки Чийо. Чийо ткнулась носом в детские волосы и щечку, поцеловала дочь в лоб и вернула ее Тошио.

– Берегите друг друга. – Она погладила Тошио по щеке.

Тошио поцеловал ее, чувствуя, как горчат на губах слезы.

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – Чийо повернулась к Шиикуин, – я готова.

Шиикуин встали по обе стороны от Чийо, взяли ее за руки и посмотрели на Тошио.

– Оставь нас.

– Нет. Я хочу остаться здесь, – возразил Тошио, крепче прижав к себе Хану.

– Твои желания не имеют значения, – ответили Шиикуин, глубже погружая когти в запястья Чийо, – уходи.

– Делай как они говорят, Тошио, – сказала Чийо, – тебе не нужно это видеть. Я не хочу, чтобы ты или Хана оставались здесь. Не хочу, чтобы у вас сохранилось такое воспоминание.

Двое Шиикуин провели Чийо до двери ломбарда, крепко сжимая ее руки. Чийо задавалась вопросом, будет ли исчезновение быстрым или болезненным? Она не могла представить, что это может причинить больше боли, чем расставание с дочерью. Шиикуин справа накрыл когтями дверную ручку и открыл дверь, затем внезапно замер – и закрыл ее. Оба Шиикуин, закрыв глаза и наклонив головы, словно пытались расслышать чей-то слабый или далекий голос.

– Это будет исполнено, – в итоге сказали они, отвечая тому, кого Чийо не могла ни видеть, ни слышать. Они подняли головы и посмотрели на Чийо.

– Что происходит? – спросила Чийо.

– Мы изменили наше решение.

Чийо ахнула.

– Как?

– Мы решили назначить тебе наказание, более соразмерное твоему преступлению. – Оба Шиикуин склонили головы, позволяя теням исказить их неподвижные губы в усмешке. – Смерть – это больше, чем ты заслуживаешь.

Глава Тридцать четыре. Семья