Луна на воде - Саманта Сотто Ямбао

– Договорились.

Лиз нарушила свое обещание.

Кейшин цеплялся за слова Ины Мэй, словно они служили тем самым тросом, что не давал лифту рухнуть в шахту. Лиз, мысленно твердил он себе, не лимон и с проверенным временем руководством Ины Мэй родит так же легко, как любой трубкозуб.

– Ты отлично справляешься, Лиз, – сказал он, глянув на ее согнутые ноги, – просто потужься еще разок хорошенько, ладно?

Лиз застонала, напряженно сдвинув брови.

– Мы почти у цели. Дыши глубже, Лиз. Это оно. Я уже вижу головку, – положив руки между ногами Лиз, он принимал появлявшегося на свет ребенка. – Ура, я держу ее!

– Она… она в порядке? – Лиз всхлипнула.

Согласно указаниям Ины Мэй, Кейшин мягко провел рукой по носу и рту малыша, очищая их от жидкости. С губ младенца сорвался яростный крик, и Кейшин передал малышку в объятия Лиз.

– Она прекрасна. – Лиз то смеялась, то плакала. – Спасибо тебе.

– Спасибо Ине Мэй. – Кейшин вытер лоб рукавом.

Двери лифта открылись. Снаружи стоял мужчина в темно-синей униформе. Увидев их, он уронил челюсть.

– Черт побери… вы, ребята, в порядке?

Кейшин оглянулся на Лиз. Ее улыбка казалась неуместной в душном лифте, пропахшем кровью, потом и околоплодными водами. Такая улыбка, однако, могла принадлежать только тому, кто абсолютно доволен тем, что оказался там, где оказался. Так, подумал Кейшин, выглядит счастье: измученная женщина сидит в луже околоплодной слизи, а вокруг нее валяются раздавленные пончики с желе и смятое меню из китайской доставки. Лиз видела только свою дочь, и никто и ничто не имело значения, кроме свертка в ее руках. Кейшин вытер кровь с рук о брюки и вышел из лифта, размышляя, будет ли он когда-нибудь так счастлив, чтобы сидеть в совершенно полном спокойствии.

Глава Тридцать один. Сообщение

Хана прижималась к плечу Кейшина, надеясь, что если не открывать глаза, то последние пятнадцать минут в этом воображаемом ночном магазине продлятся дольше. Она отказывалась тратить их на то, чтобы представить, что произойдет, когда они закончатся. Ей нужна была каждая секунда, чтобы переписать свою память. Именно здесь, в магазине, в отделе с лапшой быстрого приготовления, где было слишком много цветов и ярких огней, она должна была впервые встретиться с Кейшином. Здесь, а не в ломбарде, усыпанном осколками стекол. Здесь у них, возможно, был шанс стать чем-то большим, чем просто двумя незнакомцами, цепляющимися друг за друга в поисках безопасности и тепла. Это заставило ее вспомнить отцовский рассказ о том, как заложенные птицы могли бы повернуть время вспять, если бы освободились. Тогда, подумала она, может настать момент, когда она полетит прямо назад, если сумеет, как птицы, освободиться.

Где-то близко зашуршала бумага. Хана встрепенулась, едва не выбив кофе из руки Кейшина.

– Эй! – воскликнул Кейшин. – Осторожней. Он же горячий. Даже если и нереальный.

– Ты слышал? – спросила Хана.

– Что слышал?

Шуршание бумаги стало громче. Хана схватила сумку, сунула в нее руку и вытащила листок бумаги, который ей дал Харуто. Листок начал изгибаться в ее руке.

– Это от Харуто, – она положила бумагу на пол. – Он посылает нам сообщение.

Хана и Кейшин пристально следили, как листок меняет форму, стремительно складываясь сам собой под руководством невидимой искусной руки. Когда бумага достигла своей конечной угловатой формы, она замерла.

Хана уставилась на творение оригами.

– Ты оказался прав, Шиикуин узнали о том, что Харуто помогал нам. Мы не можем вернуться к нему домой.

– Откуда ты знаешь?

– Харуто только что сообщил, куда нам следует отправиться вместо его дома.

Кейшин взял сложенную из бумаги фигурку.

– На звезду?

Глава Тридцать два. Долина звезд

Синий слаш, как оказалось, существовал не только ради того, чтобы замораживать мозги. Кейшин смотрел, как Хана разливает его по полу. Прыгнув и погрузившись в эту синюю лужу, он приятно удивился тому, что не почувствовал холода.

Это путешествие закончилось быстро, Кейшин даже не успел начать размышлять, что означало путешествие к звезде. Песчаные лисицы и оживающие свитки заставили его пересмотреть значение слова «фантастический», и он был уверен, что «звезда» наверняка проверит границы нового определения. Поэтому было вполне понятно, что Кейшин с трудом скрыл разочарование, достигнув пункта их назначения.

– Это не то, чего ты ожидал, – заметила Хана, обозревая деревеньку у подножия пологого холма.

– Видимо, я неправильно тебя расслышал. Мне показалось, ты сказала, что мы отправимся к звезде.

– Со слухом у тебя все в порядке, – улыбнулась Хана, – но увидим мы не одну звезду. Мы увидим множество звезд. У этой деревеньки одна обязанность: каждую ночь она создает небеса.

Кейшин чувствовал, как от разлитой по мощеным улочкам энергии покалывает кожу. Куда ни глянь, нигде не было ни одного человека, стоящего на месте. Каждый, включая самого маленького ребенка, занимался своим делом. По обеим сторонам улицы плыли бесконечные потоки корзин, переносимых на спинах и плечах. Небольшие группы, согнувшись над рабочими столами, резали бумагу васи[57] или расщепляли стебли бамбука, практически не поднимая глаз и не отвлекаясь на разговоры. В обязанности детей входило разносить подносы с закусками и напитками. Маленькая девочка с пухленькими ручками остановилась и предложила Кейшину и Хане аппетитные рисовые печенья.

– Спасибо, – сказал Кейшин, взяв с подноса полукруглый золотисто-коричневый крекер.

Девочка поклонилась, расплываясь в сияющей улыбке. Унося свой поднос дальше по улице, она искала очередного человека, чтобы поделиться с ним своими крекерами.

– Каждый в этом городке трудится ради замечательной цели, подготавливая ночное небо, – пояснила Хана. – Одни готовят звезды. Другие заняты чисткой. А некоторые следят за тем, чтобы остальные не испытывали жажду или голод во время работы. В конце дня они поднимают небо и ложатся спать. А на следующее утро все повторяется сначала.

– По-моему, из всего того, что мне довелось увидеть и услышать после того, как я вступил в ваш мир, этот твой рассказ имеет меньше всего смысла. Что значит «готовят ночное небо»? Как вы готовите звезды?

– Будет лучше, если ты сам все увидишь, – сказала Хана. – Пойдем.

Они остановились в конце улицы напротив двухэтажного деревянного дома. Перед ним стояла повозка, которую разгружали двое мужчин. Мужчины передавали корзины с маленькими обернутыми в шелк пакетами двум женщинам, и те относили корзины в дом.

– Как раз здесь начинается весь процесс, – заметила Хана. – Представь, что вся эта деревня является своего рода мастерской. Каждая улица имеет свою задачу, и каждый