Убийство Алисы - Ясуми Кобаяси

– Скажи что-нибудь!

Ей никто не ответил.

– Ах, точно, ты не можешь говорить, ведь у тебя нет легких.

Мэри Энн ущипнула Алису за щеку кончиками пальцев. Та все еще была упругой. Никакой реакции.

– Какого черта? Правда умерла, что ли? – пролепетала женщина. А затем истерически расхохоталась.

Вдоволь насмеявшись, Мэри Энн задумалась. Выскочив на улицу, она принялась искать что-то под окном. Он лежал в опавших листьях. Как будто не упал, а его специально кто-то туда положил.

Мэри Энн с силой разжала кулак. В нем ничего не было.

– Неужели в последний момент она решила блефовать? Как жаль… Ее блеф продержался всего минуту.

И Мэри Энн продолжала смеяться, пока сильный ветер хлестал ее по лицу.

– Эй! Что ты там выбросила из окна?

Ответа не последовало. Мэри Энн вернулась обратно.

– Ты же не притворяешься мертвой, да?

Тишина.

Мэри Энн попыталась выглянуть вниз через оконную решетку.

– Проклятая решетка – ничего не видно!

Не раздумывая, она выбежала из комнаты и снова помчалась вниз по лестнице.

Глава 20

«Та женщина мертва, – злорадствовал доцент Табата. – Еще и выстрелила себе в голову. Ходят слухи, что по какой-то причине ее вынудила сделать это молодая девушка. Но причина меня мало волнует. Доцент Хирояма мертва. И это главное. Эта женщина безумна. И она распространяла свое безумство на окружающих».

Табата вспоминал тяжелые дни.

– Что это за документ? Сделай его более понятным. Материалы, которые я не понимаю, для меня бессмысленны!

«Ты не понимаешь материалы уровня ученика старшей школы? У тебя и базовых-то знаний, похоже, нет. Раз называешь себя доцентом университета, то должна же ты обладать хоть какими-то научными знаниями!»

– Хорошо. Я переделаю.

* * *

– Зачем ты составил график? Ни черта не понимаю, глядя на эти линии. Составь таблицу. И понятную.

«Ты не умеешь читать графики? Если ты не в состоянии понять простые гистограмму и диаграмму рассеяния, то возвращайся обратно в начальную школу. К тому же я не смогу составить таблицу из настолько огромного количества данных. Это невозможно. Придется выделить среднее и стандартное отклонение и делать таблицу из этих значений».

– Хорошо, я все переделаю.

* * *

– Что это? Я ничего не понимаю, глядя на эти цифры. Объясни мне их смысл. Точнее, что они означают? Вот это хорошо? Плохо? Если хорошо, обведи кружком, если плохо, то поставь крестик. Заполни таблицу кружками и крестиками. Ах, да, если это обычные значения, ставь треугольник.

«А? Что еще за бред про „хорошо“ или „плохо“? Это же не тест производительности устройства, а просто анализ распределения форм! Тут нет „хорошего“ или „плохого“. И вообще, что за треугольник? „Обычный“? Да это устройство еще даже не поступило в продажу, о какой „норме“ может идти речь?!»

– Хорошо. Попробую отразить это символами.

* * *

– О, отлично. Везде кружки. Значит, все хорошо. Прекрасные результаты. Это все, что мне нужно знать.

«Я сделал все, как ты мне велела, и обвел таблицу кружками. Это совершенно бессмысленная таблица, но если тебе нравится, то мне уже все равно. Только не отнимай у меня драгоценное время, отведенное на эксперименты, своими жалобами. Пожалуйста».

– Спасибо вам за наставления. Буду рад дальнейшим указаниям.

– Эй, ты! Эта таблица бессмысленна, она никуда не годится. Профессор Синодзаки ведь говорил, что надо подкреплять данные теоретической частью. Напиши теорию!

«У меня написана теоретическая часть в первой работе. Ты же сама и велела ее удалить, потому что ничего не поняла! Добавлю ее обратно и принесу».

– Теория? Хорошо.

* * *

– Ты дурак? Я же сказала, что ничегошеньки не понимаю! Мне это еще объяснять профессору Синодзаки. Если я не могу понять содержание, то это абсолютная бессмыслица!

«Да что происходит? Мы ходим кругами. Профессор Синодзаки просит подробное содержание. Но ты таких сложных вещей не понимаешь. Это бесполезно. У тебя не получится как следует объяснить ему. И вообще, почему я не могу этого сделать? Я объясню профессору Синодзаки все доходчиво».

– Прошу прощения. Я перепишу все в более понятной форме.

– Исправь все к завтрашнему дню. Вот эти данные переведи на сверхпроводники вместо обычных. Профессор спрашивал, почему мы не пользуемся сверхпроводимостью. Чтобы к десяти утра все было готово.

«Ты что, совсем идиотка? На получение данных о металлических проводниках у меня ушло полгода. Я никак не успею сделать все к завтрашнему дню!»

– Хорошо. Я постараюсь сделать все возможное.

– Куда это ты направился? В лабораторию? Ты забыл, какую важную задачу я тебе дала? Ты должен предоставить мне документы завтра! Сейчас не время для экспериментов. Раз у тебя столько свободного времени, то займись презентацией. Презентацией!

«Для презентации мне нужны данные!»

– Простите. Мне нужны данные по сверхпроводникам как минимум в трех ситуациях, но я что-нибудь придумаю.

– Да ты спятил! Нужны данные, а не эксперименты! Иди и займись презентацией прямо сейчас. Понял?

«Как это так? Где же я возьму данные, не проводя эксперименты?»

– Если я не могу измерить данные, то по крайней мере у меня должны быть результаты моделирования.

– Моделирования? Ладно. Только не пиши, что это моделирование.

«О чем она говорит? Я уже ничего не понимаю».

– Что тогда следует написать?

– Напиши, что это результаты экспериментов.

«Ты говоришь мне фальсифицировать данные, старая карга?»

– Мы не можем так сделать. Профессор Синодзаки говорил, что это нехорошо.

– Тогда никакого моделирования! У тебя есть время до завтра, чтобы предоставить данные!

«В конце концов, для этого мне необходимо провести эксперименты».

– Хорошо. Тогда я займусь экспериментами.

– Ты вообще слушаешь меня? У нас нет времени на эксперименты! Немедленно приступай к презентации по сверхпроводникам!

«Меня уже начинает тошнить от этого всего. Ты сама-то понимаешь, о чем говоришь?»

– Но без экспериментов и моделирования не получится собрать данные.

– Прояви фантазию. Сколько лет ты уже занимаешься исследованиями? Включи голову!

«Ты всерьез предлагаешь мне сфальсифицировать данные? Кстати, а ведь данные в твоих статьях всегда были подозрительно идеальными, но при этом противоречащими друг другу в разных публикациях. Неужели ты всегда этим занималась? И теперь хочешь, чтобы я последовал твоему примеру?!»

– Эм… Я не понимаю, о чем вы говорите. Без данных я не смогу ничего сделать.

– Ты осознаешь свое положение? Профессор Синодзаки уйдет на пенсию через два года. Как думаешь, кто займет его место? Ты представляешь, что с тобой станет, если ты решишь пойти против меня? Всю жизнь хочешь оставаться доцентом?

«Теперь она мне еще и угрожает. Но если я подделаю данные, то моей