Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Бальтазар внимательно посмотрел на неё.

– Так что, если я помогу ему выбраться, то, может быть, он меня простит… – шутливо, с подмигиванием, начала она, но сбилась. – Бальтазарчик, ты не думай, я не собираюсь…

Тот выпустил её руку и поднялся.

– Поклянись мне, – строго произнёс он притихшей Елизавете, – что когда всё пойдёт кувырком, когда станет ясно, что игра окончена… Ты освободишь его и будешь вымаливать у него прощение, лишь бы он забрал тебя с собой, как обещал. Пожалуйста, поклянись. Прошу!

– Что? Нет! Ни за что! Я кто, по-твоему, шлюха?

– Поклянись, что не станешь мне прекословить, когда я сам его освобожу и буду на коленях молить за тебя. На любое унижение пойду… Ты послушаешься меня и уйдёшь с ним. Ты должна выжить, раз есть шанс. Ради Мари и меня, ради всех. Ты будешь помнить о нас, хотя бы одна ты.

Елизавета молчала в изумлении. Бальтазар всё твердил: «Поклянись. Прошу. Умоляю».

– Хорошо, – с трудом выдавила она. – Клянусь, что буду в ногах у него валяться, чтобы выжить. Доволен?

Бальтазар кивнул, не сводя с неё пристального взгляда.

– Не обмани, ты поклялась!

Вымученно усмехнувшись, она кивнула. Жестом пригласила его сесть рядом.

– Тогда и ты клянись. Когда всё кончится, первым делом ты снимешь эту маску. Я не хочу к ней привыкать, не хочу снова полюбить это лицо, лицо психопата и убийцы.

Бальтазар отвёл глаза.

– Когда всё кончится…

Елизавета оценивающе смотрела на него.

– Клянусь! – кивнул он. – Я на всё пойду, чего бы мне это ни стоило. Ради тебя, Мари и всех нас.

– Молодец! – она чмокнула его в щёку.

Обласканный ею и потому счастливый Бальтазар ещё раз набрал Фому, и ему ответил очередной нудный автоответчик, объявивший о его вечной блокировке.

Оборваны связи… Бальтазар вздохнул: с другого телефона, где нет переданного Фомой контакта, его не набрать. Говорят, когда-то давно были недлинные цифровые номера, которые можно было ввести вручную, чтобы дозвониться нужному человеку.

У Елизаветы тем временем пискнул телефон, она лениво глянула, кто там, и подскочила.

– Живо прячься! Мари уже здесь! – прикрикнула она на растерявшегося Бальтазара.

Обхватив его за талию, словно взяла на бросок, Елизавета потащила его из комнаты, позабыв, что «она всё-таки женщина». Бальтазар, очнувшись, высвободился и, подталкиваемый ею в спину, побежал в свою каморку.

– Лёва предупредил? – выдохнул он, залетев внутрь.

– А кто же ещё!

Она смущённо покрутилась перед ним, поводя нежными плечиками, с невинным личиком поморгала ему и плотно закрыла за ним дверь.

Глава 24. Этот ужасный Фернандо

Услышав, как распахнулась входная дверь, Елизавета выскочила в прихожую навстречу незваным гостям.

Мари бросилась с ней обниматься, а Лёва, вежливо закрыв дверь, стеснительно отирался у порога.

– Ждала нас? – хитро сощурилась на неё Мари и обернулась к Лёве.

– Мимо шла, – прикрыв рот рукой, зевнула Елизавета и тоже глянула на Лёву, а тот осматривался с отстранённым видом, будто впервые попал сюда.

Отодвинувшись от Мари, она печально покачала головой.

– Доченька, ты прекращай вот так нежданно заявляться. Зашла без предупреждения! Теперь не как раньше! Мало ли что! – запричитала Елизавета.

Та изумлённо уставилась на мать.

– Я хотел предупредить, да Маришечка не дала: мол, явимся с сюрпризом, – пробормотал Лёва, водя взглядом по полу. – А что же так?

Елизавета лишь расстроенно всплеснула руками.

– Вот вам и сюрприз! Вы чего пришли-то?

– Мама! Ты ли это? – вспыхнула Мари.

Она развернулась с намерением уйти, но Лёва, обняв её за плечи, не пустил.

– Мы хотели с её родным отцом помириться, поближе сойтись. В первый раз у неё… у нас не заладилось.

Елизавета вздохнула.

– Ясно… А его, слава богу, нет. Шляется где-то! Вы уж меня извините, я вся на нервах. Вы проходите, – пропустила она их в гостиную.

Разговор у них никак не клеился. Мари будто боялась расспрашивать мать, что с ней такое приключилось, а та, сидя на краешке диванчика, словно на кочке, с выпрямленной спиной и с отчуждённым, почти одеревеневшим лицом фальшивым ласковым голоском несла какую-то чепуху, вроде того, что на Земле, оказывается, местами довольно жарко, а у них сейчас повсюду одни дожди, и прочее подобное.

Когда эта беседа невпопад совсем уж надолго прервалась, Лёва затеял разговор про инопланетян. Мол, сигналы расшифровали, но, ходят слухи, не всё обнародовали, чтобы, наверное, людей не пугать. «Недоговаривают. Что-то страшное скрывают», – повторял Лёва.

Мари с облегчением от того, что ей больше не надо наигранно поддакивать рассеянной напряжённой матери, обрадовалась пришельцам и присоединилась к Лёве. Елизавета, от удивления забыв про своё притворство, слушала их с открытым ртом. «Кого нам ждать, скажите: мирных посланников или захватчиков? Какие они: величественные и красивые, похожие во всём на нас, или страшные и злые уродцы?» – спрашивал у них Лёва и жаловался, что со всеми этими существами, ещё даже не прибывшими, едва не разуверился. «Испытываю во всём понятные сомнения», – признался он.

У Елизаветы мелькнула идея об этих инопланетянах – стоило поделиться с мужем.

Она глянула на настенные часы.

– Ну, погостили, пора и честь знать… Скоро Фернандо вернётся. Не хочу, чтобы застал вас. Мне ещё обед герцогу готовить. Как все, он есть не хочет, ему особую стряпню подавай, руку приложи. А не то…

Мари и Лёва с погрустневшими лицами поднялись вслед за ней.

– Он издевается над тобой? Бьёт? – не выдержала Мари.

Елизавета, отведя глаза, промолчала. Лёва, вдруг охнув, со страхом выпучился на синяки чуть выше запястья на предплечье Елизаветы. Мари, увидев, тоже ахнула. А та скорее опустила некстати завернувшийся длинный рукав платья, спрятав никак не сходившие фиолетовые пятна от пятерни Бенито.

– Надо заявить на него! – рассердился Лёва.

– Нет! Я сама во всём виновата! Это расплата мне за Бальтазара! Мари, вспомни, как я над ним измывалась! – Елизавета прикрыла лицо руками. – Вот мне и вернулось.

– Мама, ну зачем ты так о себе?! Нельзя это так оставлять!

– Нет, нет… Поделом мне. Я ошиблась… Я должна была воскресить твоего отца. Настоящего… Как появится он, буду молить у него прощения, – утирала она слёзы вслед за ревевшей Мари, повисшей у неё на шее. – Сколько гадостей я ему сделала, сколько страданий причинила!.. Может, простит меня. Может, снова полюбит. Я его люблю, Бальтазара, а не этого… Этого дрянного и подлого человека я брошу. Обещаю…

Мари, не зная, что и сказать, в изумлении хлопала на неё глазами.

– Я его побаиваюсь, этого Фернандо, – всё нагнетала Елизавета. – Я для него словно