Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Поднявшись на ноги, он подступал к ней осторожными шажками.

– Обещаю любить тебя изо всех сил, пока силы меня не оставят. А сил у меня много, говорил, люблю покушать. А ты любишь? Насколько тебя хватит? – хриплым от возбуждения голоском елейничал он.

Коснувшись спиной стены, Елизавета повернулась боком, отступая дальше вдоль неё. Сейчас накинется. Вся на взводе, она не сводила с него глаз. Показывая, что ничуть его не боится, она мило, но слегка одеревенело ему улыбалась.

– Думаю, ты тоже не прочь сладенького навернуть, конфеточка моя. На Земле была бы пышечкой. Обожаю круглобоких. Куколка моя заводная… – хихикал он, подступая всё ближе.

Глава 21. У него не было выбора

На обратном пути в космопорт Фома поменял женский андроид на первый попавшийся.

– Неудобное оказалось… Вроде как натирало где-то… Точнее не скажу… Словно мой внутренний образ с ним не везде стыкуется, – невнятно оправдывалось дешёвое пластиковое чучело с типовым лицом-болванкой, шедшее рядом с Бальтазаром. Это был Фома. – Ещё мужики постоянно оглядываются. Непривычно и неприятно. Ещё ты приставал, хотя понятно, что ты дикарём-герцогом притворялся… А наш историк-то знает, кто я, а не может удержаться, кидает взгляды, чуть не облизывается. Гадость! Глупая затея вышла. Хотел тебя на чистую воду вывести. Подозревал, что ты Бальтазар. Думал, уж верно тот нравственный тип меня осудит. А ты решил поиграться. Умно…

Бальтазар остановился.

– Я – Фернандо, запомни!

– Да-да, всё так… Как договорились. Но, к слову, если ты Вернеру признаешься, думаю, ничего страшного не случится. Расцелует тебя и станет убеждать присоединиться. Так ты не согласишься… – пробормотал тот.

Разговор их оборвался. Бальтазар решил пока Фому не трогать – пусть поварится в себе. С этим малым всё равно не угадаешь, о чём он думает и с какой стороны к нему лучше всего подступиться. Немного обнадёживало, что после неудачи с братом Фома растерял свою беспечность, казался встревоженным и замкнутым.

«По прибытии придётся решать, как с ним дальше быть, – вздохнул про себя Бальтазар. – Прилетим, расспрошу его, что снилось. И если опять беспечной птичкой летал, радостно чирикая, то… Что ж поделаешь, возьму грех на душу».

После посадки, усевшись в кресло, Фома закрыл глаза, состроил счастливое выражение лица, вдохнул, выдохнул и замер, тихо улыбаясь. Бальтазар, занявший место рядом, недовольно зыркнул на него, но отмолчался.

Мило улыбающаяся бортпроводница по имени Юля, как значилось на прицепленной к лацкану карточке, подкатила к ним тележку с едой и напитками, чтобы пассажиры могли подкрепиться перед полётом. Фома взял курицу с рисом и апельсиновый сок. Бальтазар отказался, и Фома со смешком потребовал себе его порцию. Улыбчивая Юля не отказала, и тот выбрал рыбу с овощным гарниром и баночку сладкой газировки.

Минут десять он нервно заглатывал гарнир, отхватывал куски курицы и рыбы, жадно перемалывая их во рту, разгрызал и обсасывал куриные кости, сипел через трубочку соком и булькал шипучкой, заливая её прямо в горло.

Разделавшись с едой и избавившись от подноса с грязной посудой, Фома развалился в кресле.

– Отпустило, – выдохнул он, ни к кому не обращаясь. – Приятного полёта, – подмигнул он Бальтазару.

– И тебе хорошо время провести, – буркнул тот, устраиваясь поудобнее.

Разбудила Бальтазара пощёчина, которую ему во сне отвесила Елизавета, когда он, зажимая её в угол грязного дивана с дырявой обивкой, лез к ней под платье, чтобы доказать, что никогда ей не изменял и любит лишь её одну. Вздрогнув, он очнулся. Чувствовал он себя отвратительно. Ощупав саднящее лицо, огляделся и понял, кто его ударил: Фома раскидывал руки в стороны и тихо стонал.

Рядом возникла плоская фигура бортпроводницы.

– Плохо дело, – заявила она озадаченному Бальтазару. – Не вышел из полётной гибернации. Такое иногда случается. Надо подождать, когда он немного успокоится, и только потом будить. Иначе запомнит, что ему снилось, и будет из-за этого нервничать. Эх, люди, сны какие-то, зачем они вам? – затянула она стандартную речовку, подчёркивая, что люди – это люди, а служебные программы, при всей их похожести, это совсем другое.

Похлопав на неё глазами, Бальтазар схватил Фому за грудки и стал трясти.

Бортпроводница замахала над ним своими плоскими руками.

– Остановитесь! Вы делаете ему хуже!

– Я знаю, как ему лучше! – рявкнул Бальтазар и шмякнул Фому о спинку кресла один раз, другой, третий. – Не мешайте. Юля, принесите горячего чая.

Пренебрежительно хмыкнув, та развернулась и удалилась, нарочно громко цокая каблуками.

Жалобно вскрикнув, Фома открыл глаза и бессмысленно вытаращился на Бальтазара.

Тот отпустил его.

– Ты кричал во сне. Что снилось? Как райской птичкой пел?

Резко прикрыв рот рукой и натужно замычав, Фома отвернулся и перегнулся через подлокотник кресла. Его вырвало прямо под ноги объявившейся бортпроводнице, прикатившей им поднос с чаем и печеньем.

– Фу… – поморщилась она, отшагнув. – Хорошо, что рейс не с землянами, а то пришлось бы полы мыть и проветривать. А вы, луняне, только внутрь кушаете, а не наружу.

Бальтазар осуждающе посмотрел на неё.

Она улыбнулась ему.

– Немного юмора сейчас не повредит. – Протянула Фоме бесполезную салфетку. – Чаю с печеньками?

Фома ошалело поморгал на неё. Выбравшись из кресла, он оттолкнул тележку с подносом, загородившую ему проход, и, едва не опрокинув плоскую картонку бортпроводницы, бросился к выходу. Бальтазар кинулся за ним.

– А «спасибо» где? – задорно крикнула им Юля. – Не забудьте высоко оценить уровень наших услуг. Мы всегда рады…

Фома бесследно растворился в людской толчее зала ожидания космопорта, а его телефон был недоступен – выключил его! Бегать здесь искать наудачу Фому было бесполезно. Тем более он, вероятно, уже слинял. Поэтому, недолго потолкавшись в людской массе, Бальтазар решил немедленно отправиться в «Реактивные зигзаги»: там перехватит беглеца и напомнит про их уговор. Может, удастся привести его в чувство до того, как он разболтает всё первому встречному. Шаг отчаяния…

Бальтазар подбежал к стойке продажи билетов на орбитальные челноки для местных перелётов. Дорого, очень дорого на реактивном экспрессе, но что же делать?

– Любезный, – обратился он к скучавшему электронному продавцу, – один срочный билет до производственной площадки «Реактивных зигзагов». Ещё пилота посчитай, у меня нет лицензии.

Тот, отобразив радостную улыбку, выложил на стойку посадочный квиток.

– Посадка через десять минут. Проход здесь же, я открою ко времени. Можете платить!

Бальтазар полез за телефоном.

– Скажи, а ещё кто-нибудь брал туда билет?

Продавец вежливо нахмурился.

– Мы не раскрываем такого рода сведения.

– Я что, один полечу? – не сдался Бальтазар. – Я потерял