Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

про себя руководство Института Времени за обязательную форменную одежду. Эйхна под ручку отвела в сторону своего недовольно бурчавшего мужчину. Они уселись в обнимку под сенью разлапистого дуба, пренебрёгши лавочкой рядом, и с любопытством зевак поглядывали на Фому и пришлых.

Эх, была не была, человек пропадает… Бальтазар нагнулся к Фоме.

– Фомушка, вставай, пора на работу, пирожок, – шепнул он ему на ухо фразу, которой в прошлый раз разбудил его от вечного сна Адольф, секретарь Вернера.

Фома вздохнул и разлепил глаза, с тоской поглядев на Бальтазара. Тот закусил губу: «Вот ты, „герцог“, и раскрылся».

– Сработало! – затряс в азарте кулаками Иван Иванович.

– Не сработало, – надтреснутым голосом отозвался Фома. – Никак у меня не получается отъехать… Разучился. Просто сижу, а перед глазами братик…

– Не отчаивайся, – ласково сказал ему Иван Иванович. – В следующий раз обязательно его достанешь. Возьмёшь сопровождающего от института, услуга недорогая, всем по карману, зря ты отказался. Так что копи денежки, и ждём снова!

Он поблагодарил Бальтазара, легонько похлопал Фому по плечу, кивнул другой парочке неудачников.

– Психолог скоро будет. Я ему напомню и прослежу, – пообещал он всем, обернувшись с порога двери, и вышел.

– Что будем делать? – осторожничая, поинтересовался у Фомы Бальтазар, усаживаясь рядом.

– Ты, пожалуйста, Вернеру ничего не говори. А спросит, подтверди мои слова, что Валера на войнушку к землянам отправился. Как раз у них тут новая разгорелась. Это Вернер не сможет проверить, даже если очень захочет.

«Не стал отвечать, – вздохнул про себя Бальтазар. – Плохо это или нет?»

– А чего ты боишься? Дело же не в потраченных деньгах? Попроси его, он тебе ещё даст.

Фома глянул ему в глаза.

– А впрочем, сам решай. Ты же теперь не против на «ты»?

Бальтазар помотал головой.

Стал прикидывать, чем бы ему припугнуть Фому. «Чего-то же ты боишься? – оценивающе глянул он на его согбенную спину, повисшие плечи, застывшее грустной маской лицо. Но сразу смутился: – С этим „Фернандо“ я скоро превращусь в Бенито».

– Хорошо, давай на «ты». Не переживай, Вернеру я ничего не скажу. Слово герцога!

Фома фыркнул от смеха.

«Пока полёт нормальный», – обрадовался Бальтазар. Но переспросить насчёт «Фернандо» не решился: «Даст бог, уже на моей стороне или на ничейной».

К ним подошёл Зогх.

– Доброго денёчка, – миролюбиво поздоровался он. Почесал затылок и оглянулся на кивнувшую ему Эйхну, оставшуюся сидеть в теньке под деревом. – Прошу извинить моё недостойное поведение. Я рад, что у вас всё наладилось, – выдавил он ещё немного под присмотром подруги. – Я Зогх, – ткнул он себя пальцем в грудь.

– Фернандо, – представился Бальтазар, вставая.

Фома тоже поднялся с травы.

– А это Фома, – взял на себя инициативу Бальтазар, когда тот не назвал себя. – И вы меня простите, добрый человек! Не имел намерений задеть вашу спутницу.

– Жену, – гордо поправил Зогх. – Она Эйхна. – Та помахала им рукой.

– А у вас что приключилось? – с любопытством спросил его Фома. – Тоже смерти испугались?

Зогх вздохнул.

– Дедушкиной тени… Трижды сжимал я дедулю в объятьях, но дважды он ускользал. А на третий раз стал он тенью бесплотной. Тень схватила меня и потащила обратно. И обратно. Страшно…

– Вы, Зогх, застряли во временно́й петле, это очень редкое явление, – уже не таясь, пояснил ему Бальтазар. – Если знать как, из неё можно легко выскочить. Ещё нужно уметь выделять и очерчивать объёмы в четырёхмерии пространства-времени, чтобы «не ускользали», да и многое другое не помешает. На институтских курсах сэкономили? Тогда взяли бы с собой кого поопытнее, – глянул на Эйхну Бальтазар.

Зогх, в отличие от хмыкнувшего Фомы, не заметил его оплошности. Вздохнул.

– Не послушал я её, пожадничал. И со мной пойти отговорил. Ещё увидит меня голышом с мелкой дитячьей пипиркой, – шепнул он, – посмеётся и бросит. Или поймёт, что наши чужаков ели. Дедуля-то мой их костью на том пиру подавился. А её саму чужие съели… Но она не стала им мстить. Вот какая она добрая, не то что я. Её мне один мудрый глупец уступил. А она его любила… Ну и поделом ему, – ехидно ощерился Зогх.

Поджав губы, Бальтазар опустил взгляд, и Фома опять хихикнул.

– Звали его Бальтазар, – закончил сеанс разоблачения Зогх.

Фома, забулькав от смеха, зажал рот рукой.

– Но вы же вернётесь за дедушкой? – скорее отвлёк от него внимание Зогха Бальтазар. – Да, придётся заново всё оплатить, научиться всему. Ну и что? Осилите! И возьмите с собой вашу Эйхну. Увидит вас там ребёнком, обещаю: сильнее полюбит. Нежнее. А про чужаков лучше ей сознайтесь, но раскайтесь. Мол, жизнь вёл дикую, согласно тамошним обычаям и нравам, несмышлёный был. Ей ведь важно, какой вы сейчас. А вы сейчас добрый и духом сильный.

Зогх вздохнул, подумал.

– А вы мудрец, не то что я. Я даже свой счёт в банке ни разу не проверил. Не догадался. А мы с ним тут вместе с самого начала. Мне его учёные открыли после опытов: «Для компенсации». А откуда я знал, что это такое, или про банковский счёт? Когда мозгов, как у обезьяны. Забыл про него… Если бы не Эйхна, так и жил бы циркачом-трюкачом, кувыркался бы на публике. И ещё кое-чем бы занимался… – нехотя прибавил бывший палач. – Правда, у меня почти ничего и не осталось…

– И что? Подумаешь! Деньги – дело наживное. Хотя бы и через сто лет. Оглянуться не успеете, как накопите. – Бальтазар посмотрел на Фому.

Тот с кривой ухмылкой отвернулся.

Бальтазар вздохнул.

– Пока солнце светит, время есть. А и погаснет, что-нибудь придумаем, как дальше жить, – добавил он.

А Фома с отстранённым видом ковырялся носком кеда в траве.

– Вы откройте счёт в Институтском банке, – продолжил Бальтазар, – а старый закройте с переводом на новый остатков и кредитной истории. Вы же ничего не тратили, копили проценты, а не долги. Надёжный клиент. Условия у них не ахти, но, если подсуетитесь, получите хорошую скидку на следующей заявке.

– А это и есть мой банк! – изумился Зогх. Он задумался. – Ваша правда…

Попрощавшись с Бальтазаром и Фомой, которому тоже сунул руку для рукопожатия, Зогх подбежал к своей Эйхне, подхватил её с земли и расцеловал.

Бальтазар с грустью, а Фома с раздражением, едва ли не с отвращением смотрели за их весёлой кутерьмой, сопровождавшей шутливый спор, кто кого сегодня на руках носит. Эйхна уступила, и Зогх, хохоча, понёс её к выходу, а она махала им, оставшимся, и кричала: «Пока!»

– Ну так что, дашь им сотню-другую лет? – прервал наступившую тишину Бальтазар.

Лицо Фомы исказила злоба, он упорно молчал.

«Всё это пустое: и печаль, и