Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

– Не надо! Я сам. Справлюсь… – Вздохнув, Фома сел на стульчик, развернувшись к ним спиной.

Дёрнув Бальтазара за рукав, Иван Иванович кивнул на дверь и, казалось, на цыпочках вышел. Поворотившись в проёме, Бальтазар пристально посмотрел на неподвижного сгорбившегося Фому, и тот, словно почуяв его взгляд, обернулся и улыбнулся ему хилой кривой улыбкой. Опустив глаза, Бальтазар закрыл за собой дверь.

По пути в зал ожидания Иван Иванович, подмигнув, похвалился, что, мол, ловко они с Фомой управились.

– По ниточке над пропастью пробежали, друг мой Фернандо, – подвёл итог историк, в волнении растирая пухлой рукой широкий свой лоб.

Далее он затеял разговор про инопланетные сигналы, повсеместно обсуждаемые. Это было интересно. Но оказалось, что Иван Иванович тоже ничего толком не знает, но очень боится: «Прилетят и захватят. Сделают нас рабами и всё золото и другие редкоземельные ценности из центра Земли вынут». Бальтазар же ему ответил, что не верит ни в каких инопланетных пришельцев, а вот в чертей верит. Эти и не такое провернут. А затем, разговорившись, ляпнул, что есть вещи пострашнее пресловутых «чертей из космоса», но сразу пояснил, что, мол, имел в виду глобальное потепление в далёком будущем из-за раздувающегося стареющего солнца.

В зал ожидания встречать братьев Иван Иванович не пошёл, сославшись на страшную нехватку времени. И в довесок ещё приврал, пряча глаза, что, мол, институтские порталы виртуального доступа в мир лунян на техобслуживании и не везде работают.

Бальтазар нашёл свободный отсек со старым, из прошлого века, стыковочным узлом между двумя мирами: просто глухая стена и в ней соединительный разъём на уровне груди. Он зашёл внутрь и оставил тело – будто сбросил с плеч тяжёлую шубу, – открыв глаза уже во внутренних покоях жилой капсулы, обычно расположенной у андроида за пластиковой грудиной чуть слева, на месте человеческого сердца. Затем он, вручную управляя андроидом, как если бы это был обычный робот с руками-манипуляторами, открыл его грудной ящик, вынул из него капсулу (с собой внутри) и пристыковал её к институтскому резервуару эссентариума. Когда энергетические поля двух ёмкостей выровнялись (вернее, некие квантовые состояния каких-то там физических полей), в тесной комнатушке появилась дверь. Бальтазар открыл её и шагнул через порог.

Сегодня зал ожидания обустроили в берёзовой рощице, уставленной лавочками с висевшими в воздухе напротив них дверями в комнаты отдыха воскрешённых. Он быстро нашёл нужную дверь с тем же номером, что и у лаборатории погружения, и уселся на свою лавку.

Минут пятнадцать-двадцать у него есть, надо бы обдумать, как Валеру встретить, чтобы тот понял: Фернандо – свой человек, хороший, а вот братец его – совсем наоборот. Стыдно, конечно, клинья меж людей вбивать, родных братьев стравливать, но что же остаётся? Ему позарез нужен Валера, он ключик к Фоме. Через него он Фому к ним перетянет. А братьев обязательно замирит…

Под успокаивающий птичий гомон и шелест листьев Бальтазар едва не прикорнул, оставив коварные затеи, как вдруг дверь с треском распахнулась, и из неё выскочил Иван Иванович с перекошенным от страха лицом, в своём обычном лабораторном халате, натянутом на его же упитанную фигуру. Видимо, так торопился, что позабыл про свой любимый здесь образ атлетически сложенного модника.

Бальтазар в недоумении похлопал на него глазами.

– Бальтазарушка, вставайте! – потеряв всякую осторожность, с порога крикнул ему Иван Иванович. Подбежав к лавке, он принялся трясти Бальтазара, который даже и не спал, просто не успел подняться. – Беда, потеряли мы Фомушку!

– Как? В прошлом? Сбежал? Куда? – заморгал на перепуганного историка Бальтазар.

– Хуже! В отказ ушёл! Опять! И где? У нас! Это же расследование… А вдруг я протокол где нарушил? Я пропал! – заламывал руки Иван Иванович.

Бальтазар схватился за голову: «Ну, Фома…» Он вскочил.

– На меня выйдут?!

Иван Иванович плюхнулся на освободившееся место и в бессилии раскинул руки.

– Нет! Только на меня! Если есть за что. А уж они поищут…

– А Валера, его брат? – Бальтазар несколько успокоился.

– Проворонил его Фома. Дважды отведённый срок перебрал, всё пересматривал, как его брата убивают, перескакивал по времени туда-сюда. Ходил вокруг, руками махал, пинал того андроида, убийцу. Затем взялся эту железку вытаскивать. Его поправили, мол, не ошибка ли? А он и сошёл с ума. Остановил время, сел возле брата и начал раскачиваться, стонать. Заявил, что там остаётся, караулить, чтобы тот не умер. Орал на технарей, чтобы их не трогали. Его и выдернули.

– Где он?

– Отправили к неудачникам: разобрать ошибки, успокоить, объяснить, как надо было. Обычное дело. А он сел на пол и давай всех пугать, головой мотать, раскачиваться: «Ом-ом». Я заглянул к ним в окошко и обомлел: в отказ пошёл! И сразу за вами. Бальтазарушка, помогите! Вы же его как-то оживляли. Может, как тогда голову ему отвернуть? Пойдёмте! Ох, дайте, что ли, руку подняться. Какой же я грузный, тьфу! И здесь и там. У нас по приказу руководства порталы трясут, изымают личные образы, чтобы внешность была по установленной форме. Хоть не ходи теперь никуда.

Бальтазар помог ему подняться.

Иван Иванович плотно закрыл дверь, понажимал кнопки кодового замка, меняя переход на «к неудачникам», и после этого снова открыл. Пропустил Бальтазара вперёд.

– Надеюсь на вас.

Недалеко от входа на лужайке сидел Фома, свернув ноги калачиком и положив руки на колени. Глаза его были закрыты, а сам он походил на каменную статую. У Бальтазара защемило на сердце. Над ним склонились, перешёптываясь, мужчина и женщина. Бальтазар бросился к ним.

Неожиданно в паре шагов от них он остановился, разглядев, что это были Зогх, его старый знакомец, и Эйхна, бывшая любовь Бальтазара.

– Что? – благоговейным шёпотом спросил его не отстававший Иван Иванович.

– Ничего. Показалось.

Иван Иванович подошёл первым.

Зогх показал ему на Фому.

– Чудной какой-то. Больной немного.

– Не касайся его, – шепнула Зогху Эйхна. – Отказник. Вдруг заразный. Я про такое слышала.

– Попрошу не толпиться, – сухо сказал им Бальтазар, показавшись из-за широкой спины историка.

Он оттеснил их от Фомы, ненароком задев Эйхну плечом.

– Щас дубинкой отхватишь, чучело! – Зогх толкнул его в грудь.

Между ними, растопырив руки, вклинился Иван Иванович, объёмным животом отодвигая хмурого Зогха, бывшего хомо эректуса.

– Не надо! Вам бы успокоиться. Неудачи случаются. И что ж?.. Скоро нас навестит психолог. Он поможет, непременно что-нибудь присоветует. Всё уладится!

Белый халат институтского работника произвёл на Зогха умиротворяющее действие, и Бальтазар поблагодарил