Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

стороны и не вмешиваюсь, а только усмехаюсь: «Какие же они хлопотливые – части моего ”Я“, моего беспокойного ума. Всё им чего-то надо, кого-то они обсуждают, судят, винят». А к чему эти хлопоты? Можно же просто не обращать внимания и забыть. – Фома зевнул.

«Вот же подлец! – изумился Бальтазар. – Наделать разных мерзостей и забыть о них, а помнить лишь, что ты ангел во плоти».

К ним подошёл бортпроводник.

– Уважаемые пассажиры, ваша каюта готова, – сообщил он. – От выхода налево по коридору до первого поворота, затем направо и прямо, сто двенадцатый отсек по правую сторону. При желании, если ленитесь, можете остаться на своих местах. И вас перенесут туда через минуту. Хотя я всегда за пешую прогулку: доктора считают, что это полезно для здоровья.

Бальтазар поднялся, неуверенно поглядывая на оставшегося сидеть Фому.

– Ты иди, – махнул ему тот. – Я тебя здесь подожду. Не заплутай.

– Отличное решение! – похвалил Бальтазара бортпроводник. – А юноша когда-нибудь пожалеет, что вёл малоподвижный образ жизни. Это может плохо сказаться на его фигуре. Эх, молодость!..

Фома расхохотался, весело глядя, как его спутник честно изображает недоумение и испуганно таращится на плоского и совершенно мультяшного электронного стюарда.

– Беззаботная молодость… – посетовал тот, вздохнув.

* * *

Бальтазар помедлил перед дверью: стучаться ему или нет – как бы не переиграть с наивностью герцога. Подумал и всё же постучался.

– Открыто! – раздался голос Фомы.

– Чудеса! – восхитился Бальтазар, обнаружив Фому развалившимся на диване. Осмотрелся и покивал весомо: – Красиво обставлено. Почти как у меня когда-то.

– Вернер расстарался, заказал нам самый шик. Тебе, наверное. Мне-то всё равно.

Бальтазар уселся в обитое бархатом кресло.

– Когда снова чувствуешь себя человеком.

– Это фикция. Если уметь, можно где угодно кем угодно себя чувствовать. Смотри! – Фома щёлкнул пальцами.

Всё преобразилось. Фома теперь занимал какую-то невысокую лежанку, застеленную грязным засаленным покрывалом, сплошь дырявым, с торчащими наружу клоками свалявшегося серого пуха. Кресло под Бальтазаром превратилось в грубо сколоченные из прогнивших досок ко́злы. Исчезли тканевые обои и гобелены с видами Земли над Луной, обнажилась голая и сырая кирпичная кладка. Широкое окно, занавешенное тюлем и бордовыми атласными шторами, сменила узкая бойница в каменной стене, наполовину прикрытая чёрной от грязи половой тряпкой, висевшей на вбитом сверху ржавом гвозде. Пропали и два укрытых шёлком алькова по разные стороны каюты. Вощёный паркет, укрытый персидским ковром, заменили склизкие грубо отёсанные камни. Зато в дальнем углу обнаружилось закрытое крышкой железное ведро, прикованное на короткую цепь. Из щели рядом бил холодный сквозняк, разнося повсюду вонь от ведра.

Бальтазар сморщил нос.

Фома ухмыльнулся и обвёл вокруг рукой.

– А это уже по моей просьбе. Скажем, в воспитательных целях. Это на заказ и куда дороже пошлых удобств.

– Верни, как было, – процедил сквозь зубы Бальтазар.

– Ты же понимаешь, что это всё фикция? Что то, что это? Здесь всё ненастоящее. Просто образы в наших головах. До тебя ещё не дошло? Когда дойдёт, скажи, обсудим мир землян, почему он не лучше нашего…

Бальтазар угрюмо сопел.

Фома снисходительно улыбнулся.

– Как, думаешь, я сюда перенёсся? Не по воздуху же? Нет! Я остался там же, где и был. И ты никуда не ходил, а как бы топтался на месте. Просто менялось окружение. Другую картинку дали. Вот и всё. И наш заботливый стюард тоже целиком нарисован, это счётная программа, крутится на какой-нибудь не бог весть какой ЭВМ и, типа, общается с нами. Ещё одна фикция, а по разговору от человека не отличишь! Они их специально плоскими рисуют, чтобы мы не путались. А ты вот о чём подумай: если он – подделка под человека, может, и мы – подделки друг для друга? Что, если мы только думаем, что мы есть, и, чтобы это себе доказать, заставляем других так думать? Стараемся, как тот бортпроводник, притворяемся, а на самом деле нас нет? Вдруг мы себе и другим только кажемся? Забавно, да?

– Верни! – Бальтазар сжал кулаки.

Слушать эти глупости ему было в тягость. Но и спорить с дураком и тем подставляться под его необыкновенную проницательность он не собирался. Он – Фернандо, с ним лучше не шутить.

Фома поднял пальцы, чтобы щёлкнуть.

– Вначале один вопрос.

Бальтазар склонил голову набок: он весь внимание.

– Ты со мной туда полезешь? – спросил Фома.

«Вот же хитрая бестия…» – изумился Бальтазар.

– Куда это? – сощурился он.

Понятно, куда клонит: видимо, знает, что Институт проводит полную проверку личности исполнителей по своей базе исходных отпечатков. «Они же сразу выяснят, кто я такой и что на меня оформлено два удостоверения: герцога и моё. Вот ты и попался, жулик с двумя паспортами! Там тебя и сцапают».

– В прошлое, за моим братом.

– А на кой мне это? – удивился Бальтазар.

– Ты же заказ оплатишь, значит, тебе это зачем-то надо. Заодно развлечёшься. Говорят, там прикольно, можно по времени взад-вперёд ходить. Но если не хочешь, то я без тебя управлюсь. Оставайся здесь, на спутнике. Сопроводишь меня удалённо, «по проводам». Физически ты останешься здесь, а земное тело будешь за невидимые длинные ниточки дёргать. Разницы никакой. Перечислишь отсюда деньги в Институт и свободен!

Бальтазар замешкался. Нельзя Фому одного отпускать. При умении и желании тот может многое утаить из того, что вокруг происходит, или вообще реальность ему подменит. Или связь ему обрубит. А сам в это время с кем-нибудь встретится или какой-нибудь тайник навестит. Нет, так не пойдёт! Но и спуск в прошлое под запретом. Дилемма…

– Ты же не думаешь, что Вернер тебе настоящее золото выдал, чтобы ты его с собой в карманах таскал? – с покровительственной улыбкой спросил Фома.

Бальтазар показал, что изумился и не поверил услышанному.

Фома устало вздохнул.

– Это лишь красивое название и зрительный образ для особых электронных монет.

«Герцог» смотрел на него бараньим взглядом.

– По этим монетам нет истории обмена «ты мне – я тебе». Они умеют сами затирать цепочку передачи их из рук в руки, любые свои цифровые следы, – взялся объяснять Фома то, в чём он, как сам считал, хорошо разбирался. – А здесь ты развеешься, когда надоест за мной хвостом ходить: кинчик глянешь, перекусишь чем-нибудь вкусненьким. Оставайся! – Фома щёлкнул пальцами, вернув комнате прежний царственный вид.

Бальтазар откинулся в кресле.

– Маг-недоучка, – усмехнулся он. – Вернер приказал тебя сопровождать. Может, боится, что сбежишь? Поэтому с небес на землю спускаемся вместе. А то вдруг ты порвёшь мои «длинные ниточки» и золото себе заберёшь? – на ходу придумывал Бальтазар. – И как я потом докажу, что монеты не твои, а мои? Сам же сказал: приходно-расходных