Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

– Добрый день, хозяюшка, – вежливо поздоровался Бенито. – Не зря ждал, такая красота любых жертв стоит. – Он протянул ей коробку конфет и вино. – Примите мой скромный гостинец. Напомню, я Бенито. Мы уже встречались, имел и тогда счастье вас лицезреть.

Елизавета с сомнением поглядела на визитёра.

– А вы зачем пришли? Мужа нет.

Бенито широко улыбнулся.

– Я знаю. Ваш герцог по делам отбыл. Надолго. Потому я здесь, и тоже по делам… У меня для вас кое-что есть. Такое, что, когда узнаете, ахнете. Вся жизнь переменится. Подержите! – он сунул ей в руки бутылку вина, а затем, когда та механически её взяла, ещё и коробку конфет пристроил.

Следом Бенито вытащил из-под мышки папку. Едва не выронив подношения, Елизавета потянулась к ней, догадавшись, что там, но Бенито сразу отвёл руку за спину.

Он плотоядно улыбнулся.

– Пустите внутрь! Обещаю вести себя прилично. Всё расскажу и покажу, – похабная его улыбка стала ещё шире.

Скорчив ироническую ухмылочку, Елизавета открыла дверь.

– Заходите. Но предупреждаю: я не пью. Хотите, пейте своё вино сами. И сладкое я не ем, – добавила Елизавета, о чём немедленно пожалела.

– А я обожаю сладенькое, – не сводил с неё липкого взгляда Бенито. – И вино пригодится… Обязательно выпьете! Или с горя, или от радости. Тут уж с чего начнём и чем, когда и куда кончим.

Елизавета отвела его в гостиную, усадила за стол, положила перед ним конфеты и выставила вино. Бенито всё хищно улыбался ей. Она сходила на кухню за бокалом, а когда вернулась, тот уже вскрыл коробку и лопал конфеты. Он отправлял их в рот, жадно жевал и со значением, как бы намекая, оглядывал хозяйку.

Папка лежала сбоку от него, где Елизавету дожидался заботливо отодвинутый для неё стул.

Она потянулась к папке с другого края стола, но Бенито придавил её рукой и, любезничая, изысканным жестом предложил Елизавете сесть рядом.

– Читайте! – великодушно разрешил он, когда она пристроилась на стуле. – Но лучше бы вам выпить, легче пойдёт. – Он учтиво пододвинул ей бокал вина. – Настоящее, со спиртом, а не это пойло для духовного роста, которым нас тут поят. Так что осторожней, пьяная барышня себе не хозяйка… – подался он к ней, чуть ли не дыша ей в ухо.

Елизавета отстранилась.

Она сразу догадалась, что это за папка. И теперь решала, как ей себя повести. Будет крайне подозрительно, если она «всё узнает» и ничего не предпримет. А что же ей предпринять? Узнает о преступлениях Фернандо, может (и должна!) в суд на него подать. Потребовать разбирательства. Отомстить, наказать! Так ведь, получается? И что же ей делать? Великодушно простить? Без суда? Кто в это поверит?

Волнуясь, она открыла папку. Так и есть: тот самый Институтский отчёт, о котором говорил Бальтазар. Её арест, предвзятый и поспешный суд, казнь на костре. Вся подноготная. Она полистала бумаги: не копия, бумага настоящая, как и радужные институтские штампики на каждой странице.

– Что это? – похлопала она глазами.

Тот, развалившись, хлебнул вина из отставленного Елизаветой бокала и обхватил рукой спинку её стула.

– Весточка тебе из прошлого. Давай на «ты»?

Подвинувшись на краешек стула, она стала читать. Хотя по рассказам Бальтазара она уже знала из этого большую часть, на глаза против воли навернулись слёзы. Елизавета утирала их, листала страницы и всё думала, что ей делать дальше.

Бенито осторожно похлопал её по плечу, прижавшись к ней мягким боком, и она вскочила как ужаленная.

– Я не могу это больше читать! Это… невыносимо. Я его… я его… – выпалила Елизавета с наигранной злостью.

– Уничтожу, – с улыбочкой подсказал Бенито.

Она кивнула.

– Я тебе помогу, – пообещал тот. – Пусть он разок за тебя ответит. А то что: другие за себя отдуваются, а он решил по-легонькому проскочить? Хитёр, но мы и не таких хитроумных нагибали, – подмигнул ей Бенито.

Елизавете показалось, что намекает он на расправу с её Бальтазаром.

«Вот же мразь, – подумала она, деловито, словно прицениваясь, разглядывая своего „помощника“. – Ох, ты ответишь. Пожалеешь…» У неё начал складываться план мести. «Видимо, придётся целовать эту жабу, – брезгливо скривилась она, отвернувшись. – Лишь бы всё вышло по задуманному…»

– А за помощь ты меня отблагодаришь… – Бенито отправил в рот конфетку и, проглотив, сладострастно причмокнул.

– Я смотрю, ты малый шустрый. Чем помогать собрался? Учти: документы я себе оставлю. Теперь это моё! – схватила она их со стола.

Бенито вскинулся.

– Ты же их выкрал. Этот… Вернер сказал, что бумаги сгорели, – потрясла она папкой перед лицом изумлённого Бенито. – И вот они здесь, у меня. Жаловаться на меня не побежишь: начальника своего подставишь. Зачем он скрыл про институтский отчёт? Я сама на вас нажалуюсь! Но я добрая…

– Да, выкрал! – перебил её Бенито. – Ради тебя, чертовки. Босс просто ошибся. Видимо, решил, что передал настоящий отчёт, а не копию, твоему безумному попу.

– Он не мой, – с пренебрежением вставила Елизавета.

Глаза Бенито радостно сверкнули.

– Но сейчас мне его жаль, – слегка опечалилась Елизавета. – Обычный служка, попик, а я его одного во всём винила.

– Мне тоже его очень жаль… – погрустил Бенито.

– А чего попа безумным назвал? Он, может, поумнее тебя был.

– Может, и был, а в камеру за моим дружком, наверное, не от большого ума полез.

– Бедняга… Ни за что пострадал! – запричитала Елизавета. – Ты же там был? Покажешь, где это случилось? Хочу почтить память о нём.

– Ну, был… А что мне за это будет? – с прежней похотливой ужимкой спросил Бенито.

– Обалдеешь, вот что будет! Обещаю! От урода Фернандо я избавлюсь. Сгорит в огне, проклиная меня и корчась, а я буду смотреть и смеяться, как он смеялся. Попа того я и не любила никогда. Одна я осталась, – жеманничая, сладко сощурилась Елизавета.

Лицо Бенито расплылось в самодовольной улыбке.

– Я слышала, Вернер своих лучших работников не обижает, – проворковала она. – Хочу с тобою крепко подружиться. Ты мне нравишься.

Бенито сглотнул слюну. Встав, он в задумчивости зашагал около стула, бросив ходить, покачался с носков на пятки и всё поглядывал на Елизавету.

Та, прижав папку к груди, выжидала.

– С Фернандо может и не выйти, – почесал он затылок. – Не дождешься, не успеешь…

Елизавета в негодовании выпучилась на него.

– В смысле? Я делу ход дам! Бенито, милый, помоги. Пожалуйста! Если ты мне поможешь, – защебетала она, – я тебе так буду благодарна, так, что сама пока не могу представить, на что я для тебя готова. – Сцепив руки за спиной, чтобы сильнее выставить грудь, она вся так и подалась к нему, кокетливо вертясь и поигрывая