Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

В ней он печатными буквами ходового земного алфавита и речевыми оборотами на манер современных землян подробно изложил, где раздобыл препарат. А в конце приписал, что заклинает органы не преследовать его за этот безрассудный поступок, не пытаться узнать, кто он такой, и уж тем более не вербовать его и не вызывать на допрос. Обещал в этом случае «сотворить непоправимое» или сознаться во всём боссу Вернеру. Подписался он буквой К от земной фамилии Фомы – Кувенкласе, – чтобы не оставить сомнений, кто из них двоих подбросил вещдок, и тем подтвердить надёжность источника. Новичок-герцог на эту роль не тянул. Да и лишнее внимание компетентных людей с полномочиями Бальтазару было ни к чему.

Если кто и подхватил эстафету расследования у сгинувшего Бальтазара, так это Альберт. А если и нет, он всё равно передаст коробочку с пилюлей и записку куда следует. Свой человек.

Открыл им хозяин дома. Фома представился, назвавшись своим настоящим земным именем, но забыл представить Бальтазара. Тот хмурился сзади.

С радостным видом Фома протянул Альберту маленький кристаллик накопителя данных.

– Ваш друг Вернер просил кое-что вам передать. Мы на него работаем. Он сказал, вы обязательно… – Лицо Альберта скисло, и Фома сбился.

Бальтазар оттеснил своего нового коллегу, сунув носок ботинка в дверную щель. Вовремя успел.

– Я вижу, вы, сударь, не рады речам моего юного спутника. Считаю должным искать вашего драгоценного внимания более верным способом. Меня зовут Фернандо, я испанский герцог. В прошлом… Я сопровождаю и охраняю этого развесёлого юношу в его путешествии на Землю… К сути… Конечно, подарок моего босса, господина Вернера, не так значителен и весом, как мог бы быть, если бы мой босс не опасался показаться излишне навязчивым. Поверьте, этот пустячок – брильянтик, эка невидаль! – не отражает и тысячной доли его к вам хорошего расположения. Любит вас, э-э, Альберт, и уважает, и постоянно об этом твердит. А если этих любезных слов недостаточно, чтобы вы приняли нас в вашем доме, то добавлю от себя, что я имею довольно близкое отношение к вашему другу, покойному ныне Бальтазару, бывшему сожителю, а вернее, содержателю моей супруги. Я о достопочтенной Елизавете, моей возлюбленной, с ней нас разлучил ужасный рок, орудующий в несправедливом, жестоком мире, в котором, но не для которого мы были рождены. – Бальтазар глянул на Фому, убедиться, что тот не корчит не подобающие моменту рожи, но Фома хранил спокойствие, и глупая улыбочка, слава богу, с его лица сползла. – На днях благодаря стараниям моей голубки имел счастье быть воскрешённым, и вот я в этом чу́дном месте…

Альберт помотал головой, словно вытряхивая застрявшие в ушах остатки водопада слов, и посторонился.

– Заходите, – буркнул он. – Ваша родная дочь тоже здесь.

Бальтазар обомлел.

Альберт повёл их в гостиную, не позволив даже раздеться. Видимо, давал понять, что на долгий приём он не рассчитывает.

Бальтазар схватил его за плечо.

– Погодите. Все эти перелёты с одного места в другое… Голова кружится.

Он прислонился к стенке. Чуть погрустневший Фома поглядывал на него с интересом. «Что ж, недооценил ты хитрого герцога. Бывает. Урок тебе, Фома-ясновидец», – подмигнул ему Бальтазар.

– Господа! Как вы не понимаете! И, несомненно, дамы! Прекрасные наши дамы! – донёсся из гостиной громкий голос. Это был Лёва. – Мы созданы по образу и подобию божьему, который суть один на небесах, хоть и триедин. Мы – его слепок, и других нет. А зачем ему новые копии? Он что, ваш унылый ИИ, этот пошляк, этот плагиатчик? Который только и умеет, что воровать чужие тексты и намешивать из них навозную кучу слов или, вернее, как их там… токенов? Нет! Не верю! А значит, не может быть никаких зелёных человечков, как вы их называете. Черти могут быть, а человечки – нет!

– Ты, Лёва, как обычно, необуздан в крайних суждениях, – отозвался весёлый голос Дмитрия. – Но мы тебе сейчас нащёлкаем по носу.

Альберт улыбнулся, вытянув шею к дверям гостиной, но неожиданных гостей не бросил. Бальтазар вдохнул и выдохнул, показывая, как ему ещё не по себе.

– Мужа моего не обижать! – защебетал голосок Мари. – За ним правда сермяжная. А то наука, наука…

– Маришечка, вижу, ты тоже смеёшься. Не понимаешь, – не сдавался Лёва. – Ты же сама рассказывала, что нет там ничего, пустые безжизненные звёзды. Сама же туда летала, видела своими глазами.

– Лёвушка, этот полёт к Центавру – всё равно как если бы мы нос из дома за дверь высунули и, не оглядев даже порога, закрылись, – ответила Мари. – А что в тёмном лесу вокруг до горизонта, какие звери там прячутся, то осталось неизвестно.

Бальтазар понурил голову – как его встретит дочь и как ему с ней обойтись? Опять играть дурацкую роль? Вживую ругаться? Грустно.

– Ну как вы? – глянул на него Альберт, взявшись за дверную ручку.

– Вот, возьмите! – Фома с прежней улыбкой протянул Альберту кристаллик. – Старая запись с дальней базы Вернера. Там что-то невероятное. Мне сказали, босс едва по потолку не бегал, когда увидел: «Не может быть! И что же дальше?» Он боялся предавать это огласке, но сейчас решил рассекретить. Время пришло. Это его подарок, так что можете опубликовать от своего имени. Покажите им всем!

Альберт кивнул и сунул накопитель в карман халата.

Бальтазар махнул ему рукой: «Порядок», тот открыл дверь и прошёл в гостиную, показав недорогим гостям спину. Следом за ним зашёл Фома, а Бальтазар, задержавшись, шагнул вбок и положил коробочку с пилюлей на полку книжного стеллажа, стоявшего на две вытянутые руки дальше. Туда их не поведут, поговорят и сразу на выход отправят.

Увидев среди вошедших Фернандо, Мари смутилась. Альберт представил их, и все зашептались, рассматривая герцога. Фома доложил, что знал Бальтазара, своего спасителя и проводника в подземный мир Луны. Это тоже вызвало оживление.

– О вас мы наслышаны, он рассказывал, – сухо сообщил Фоме Дмитрий.

Бальтазар, поймав взгляд Мари, сдержанно ей кивнул.

– Я вам нагрубила, прошу прощения, – холодно ответила та на его скупое приветствие.

Бальтазар скривился.

– Плохо, что вы нагрубили своей матери. Помиритесь с ней. А я как-нибудь переживу ваше нерасположение. Со мной вам мириться не нужно. Я против. Такая дочь мне ни к чему. Видеться нам тоже следует поменьше…

Все присутствующие только рты пооткрывали. Лёва подавился водой, которую пил из стакана, и закашлялся.

– Ну, знаете ли, – пробормотал Дмитрий.

На Бальтазара смотрели с удивлением. Один Фома пристально глянул на него