Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

– Не-а, – лениво ответил тот, пошумев соком. – Просто прикольно. Да и всем здешним архаикам проще… Полное моё имя даже я с трудом выговариваю. А короткое звучит по-девчачьи, фу…

Вернер повернулся к Бальтазару.

– Насчёт того, что Учитель в тебе разглядел. Мне всё равно, что ты там у себя в прошлом натворил, – подмигнул он. – Мы здесь к этому относимся с терпением и пониманием. Жизнь – сложная штука, кому-нибудь, да не угодишь, хм… Но главное, чтобы другие не узнали. Особенно твоя Елизавета… Так что, даже если очень хочется ей во всём сознаться, держи язык за зубами. Мой тебе добрый совет… Здоровее будешь. Без шуток. Нам признаться можешь, – улыбнулся Вернер.

Бальтазар смотрел на него исподлобья, будто бы всё ещё не понимая, куда тот клонит.

– Фома ведёт у нас уроки медитации, – сказал Вернер. – Это такая штука… Фернандо, если освоишь, сможешь на многое не обращать внимания. Например, на зуд совести. Она позудит и затихнет, а тебе всё равно. Ясно?

Бальтазар изображал недоумение. Вернер терпеливо ему улыбался, а Фома смотрел с отстранённым интересом.

– Захочешь, всё плохое позабудешь, будто и не было ничего, – продолжил проповедовать Вернер. – С чистого листа начнёшь. Перестанешь себя осуждать, наоборот, полюбишь и пожалеешь. Примешь! Будешь знать о себе одно хорошее. А не было хорошего, так выдумаешь чего-нибудь. Мы, люди, на это горазды.

– Отмоем, будет как новенький, – кивнул Фома.

– Я и не таких на ноги подымал, – похвастался Вернер.

– Воодушевляет, – буркнул Бальтазар.

– Да, хотел спросить, ты как сюда добрался? Сам? Или подруга сопроводила? Кстати, как у неё дела? Всё ещё рада тебе, не горюет? – так ничего и не добившись от упорного герцога, попробовал Вернер с другого бока.

– Обошёлся без неё! – надменно соврал ему Бальтазар и нехотя добавил: – Я с ней рассорился… Вредная оказалась женщина… Ваши нравы её подпортили. Придётся воспитать. Чтобы не дерзила своему мужчине. Пусть знает отведённое ей скромное место, – процедил Бальтазар, решив, что хватит ходить вокруг да около. Пусть уж хватает свою добычу.

Вернер нахмурился, а Фома с лёгким отвращением на лице ухмыльнулся.

– Ну-ну, будет тебе. Полегче. Ты уже не герцог и не у себя среди дикарей… – пробормотал Вернер.

– Как бы тебя самого не воспитали! – раздался новый громкий голос.

Это был Бенито. Он украдкой зашёл в зал и слушал их, поджидая удобный момент для атаки на новичка.

– А, наш славный Бенито! – поприветствовал его Вернер.

Тот вежливо кивнул одному боссу.

– У неё на тебя все права, – тыкнул Бенито пальцем в Бальтазара. – Она просто об этом не знает!

«Герцог» подбоченился, принимая вызов.

– Ой, что с тобой будет, если она всё узнает! – ехидно продолжил Бенито.

– Не понимаю, о чём ты, «друг Бенито», – со злой усмешкой бросил ему Бальтазар.

– Не понимает! – обвёл всех радостным взглядом Бенито. – А может, ты и не герцог Фернандо? Кстати, где твой герцогский камзол и бархатный плащ смешного кроя по дурацкой моде твоего века? Или чего вы там носили? Чулки, воротник колесом с головой, как на блюде, нарукавные манжеты, парча, обсыпанная золотом и брильянтами, кружева повсюду? Где это всё?! Ненастоящий герцог! – захихикал он.

Поднатужившись, Бальтазар покраснел, словно бы от злости.

– Бенито, это перебор, – вмешался Вернер. – Угомонись.

Предъявив всем уязвлённый вид, Бальтазар обратился к нему с разъяснениями:

– Я вызнал, что здесь у вас, в этом… чистилище?.. каждый может носить что угодно. Моя женщина сказала, что вся одежда здесь рисованная: одна видимость. Мол, на самом деле мы здесь голые ходим, да и не ходим, а словно бы где-то парим, но этого не замечаем, а живём, как обычно. Это всё непонятно… И, конечно, я ей не верю… Но надевать то, что любой голодранец может из воздуха достать? Она мне показала этот фокус: целый ворох богатой одежды наколдовала. Я и сам научился! Магия! Я, признаться, даже растерялся, не зная, какой выбрать наряд для такого торжественного случая, как ваш любезный приём, господин босс Вернер. Потому я выбрал то же, что и вчера носил на Земле.

– Правильно, Фернандо! Это и красиво, и удобно, – поддакнул тот.

Бальтазар высокомерно, как и положено великому гранду, словно на его шею и впрямь был насажен мельничный жёрнов воротника, повернул голову к Бенито.

– Возможно, ты, Бенито, и носил здесь по привычке своё нестиранное годами рубище захудалого крестьянишки или нищего оборванца, пока оно не сгнило и само не отвалилось… Но даже деревенщине хватило бы капли разума, чтобы так не делать.

Бенито выпучился.

– Всё, достаточно! – хлопнул в ладоши Вернер. – Я уверен, вы всё-таки подружитесь. Иначе я буду недоволен. Слышите? Бенито?!

Тот, вздохнув, отворотил от Бальтазара свою тяжёлую кирпичную физиономию и кивнул.

– Фернандо? – строго спросил того Вернер, и Бальтазар тоже кивнул. – Вот и славно! Хочу тебе кое-что показать. Нечто очень важное. То, что Бенито уже любезно анонсировал, хоть его об этом и не просили. Пройдём ко мне, а то, боюсь, он не оставит нас в покое.

Бенито расплылся в слащавой улыбке и помахал Бальтазару рукой.

Открыв новую дверь в стене, Вернер вышел, а Бальтазар, молча последовавший за ним, чуть замешкался, услышав радостное кудахтанье Бенито.

– Ах, какая славная женщина эта Елизавета! Фома, ты бы видел! – громко восклицал тот, якобы обращаясь к Фоме, который сразу плюхнулся на ближайший пуфик и отстранённо глазел в потолок. – Боже мой! Живи и радуйся. И пользуйся… расположением прекрасного пола. А этот герцог нос задирает, воротит! – Завладев вниманием Бальтазара, он подмигнул ему. – Дождётся, найдётся молодец, отобьёт её! – Снова уставившись на равнодушного Фому, Бенито с нахальной усмешкой показал на себя.

Ничего не сказав, Бальтазар закрыл за собой дверь.

– Вы с этим герцогом друг друга стоите, – протянул с ленцой Фома, когда они с Бенито остались одни. – Братья по разуму. Оба младшие…

Помрачнев, Бенито посверлил Фому свинцовым взглядом, но, как обычно, ничего не добился. Лишь ярче засияла беззлобная улыбка на беззаботном лице Фомы.

– Доулыбаешься, – пробурчал Бенито. – Идиотик.

* * *

Зайдя за Вернером в его кабинет, Бальтазар осмотрел довольно тесную комнатку и сразу заприметил на обширном письменном столе, заваленном бумагами и картонными толстенными папками, маленькую изящную коробочку. Ту самую. Её прикрывал какой-то многостраничный документ, отчего разглядеть её можно было только сбоку, от двери. Перед его мысленным взором проплыл обезумевший Адольф, пожиравший глазами точно такую же коробочку на ладони у Бальтазара.

Вернер тем временем заглядывал в многочисленные ящики стола.

– Да где же? – бормотал он.

Переключив своё внимание на стол, он неосторожно двинул кипу распечаток