Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Елизавета повернулась к нему, утирая слёзы с заплаканного лица.

– Ясно, мир спасать. Страсти-то какие! Мы все умрём! Ай-яй-яй.

Бенедикт прыгнул к ней на кушетку и потрогал её лапой.

– Хозяюшка, он просто боится. Столько лет бесплодных усилий любви, назову это так… И вдруг ему в руки само по себе упало великое счастье: быть вместе с тобой, моя царица. И теперь бедолага не знает, что с этим делать. Сбойнула программа. Требуется перепрошивка, – выдвинул кот острые когти.

Бальтазар подошёл к ним.

– Когда-нибудь ты мне поверишь, – твёрдо сказал он. – Обещаю. Надеюсь, я справлюсь, и тогда ты…

– Что ты несёшь?! – вспыхнула Елизавета. – Мне нужно простое семейное счастье. Не хочу эту чушь слышать! – Она уронила лицо в ладони.

– Бесполезно, он неумолим, – доложил ей Бенедикт, внимательно разглядывая Бальтазара.

Елизавета растёрла слёзы.

– Спасибо, Бенечка, я вижу.

Оттеснив Бенедикта, Бальтазар присел рядом с ней. Обескураженный кот осторожно пошипел на него из-за такой вероломной диспозиции и спрыгнул на пол, тихо негодуя по поводу недавно наложенных на него запретов.

Бальтазар приобнял её, она не пошевелилась. Тогда он осторожно поцеловал её в плечо.

Елизавета взвилась с кушетки.

– Нет! Никаких тебе поцелуйчиков, Фернандо. Я предупреждала! – отчеканила она.

– Скорей в себя придёт, царица моя! – льстиво промурлыкал Бенедикт. – А дозволь его пощекотать… – Плотоядно заурчал и облизнулся, не спуская жадного взгляда со своего недавнего главного неприятеля.

Бальтазар поднялся. Вздохнул.

– Меня ждёт тот мальчишка. Тот самый отказник, который здесь по ошибке. Он теперь на Вернера работает. На Землю с ним лечу, может, мне что-нибудь…

Скривившись, Елизавета отвернулась, и он сбился.

Обернувшись у двери, Бальтазар послал ей воздушный поцелуй. Ловить его она не стала, но в уголках её глаз промелькнула тень улыбки.

– Всё будет хорошо, – пообещал он и помахал коту: – Пока, Бенедикт. Да хранят боги твои логи.

– Это что за намёки?! – заволновался тот. – Хозяюшка!

– Присказка такая, – смутился Бальтазар.

Бросив взгляд на холодную Елизавету, смотревшую в сторону, он вышел.

Фома, развалившись на лавке, лениво следил за тем, как Бальтазар спустился с крыльца и неспешно подошёл к нему.

– Всё хочу пузо наесть, – вместо приветствия сообщил Фома, похлопав себя по плоскому и ребристому, как стиральная доска, животу. – Думал заказать оболочку поувесистее, чтобы хоть чем-то от вас, идеальных, всей этой массы, отличаться, так нужно бумажки какие-то заполнять. Хотят психолога мне подсунуть и содрать кучу денег. Ну их! Перебьюсь, а потом, может, уже и не понадобится.

– Почему не понадобится? – живо спросил Бальтазар.

Фома зевнул.

– Передумаю. Или нет…

Бальтазар тоже зевнул, наблюдая за ним краешком глаза.

– А когда это случится?

Тот состроил загадочное лицо.

– Что именно? Когда передумаю или когда нет?..

– Ну… то, что ты подразумеваешь…

– Наверное, скоро. – Он потянулся. – Есть пока время. Всё от меня зависит… Будешь приставать с такими странными расспросами, Вернеру пожалуюсь, что ты нос не в свои дела суёшь. Ему это не понравится. Он очень добрый, но когда ему что-то не нравится, все боятся. Кроме меня, разумеется… Я у него главный, – подмигнул Фома.

– Главный!.. Я тебе что, Бенито, к боссу ревновать? Пошли.

В этот момент на пороге дома появилась Елизавета.

– Губа не дура! – присвистнув, Фома выставил большой палец вверх.

Бальтазар метнул на него сердитый взгляд.

– То-то Бенито бормотал, негодовал, – заулыбался Фома, – почему это красивые бабы западают на всяких подлецов и мерзавцев, но только не на него.

Бальтазар, отвернувшись от вдруг ставшего развязным Фомы, беззвучно шепнул взбудораженной, кидавшей гневные взгляды Елизавете: «Прошу, не выдавай».

– Отчаливаешь? – помедлив, бросила она ему почти с презрением. – Ну и бывай… Фернандо. – Поднатужившись, Елизавета с грохотом захлопнула за собой дверь, в проёме которой мелькнула перепуганная морда кота Бенедикта.

– Чего это она? – в недоумении улыбнулся Фома. – Назвала, словно обложила. Она же ничего не знает.

Бальтазар скрипнул зубами – пугающая прозорливость Фомы сильно его бесила. С таким в оба глаза смотри, язык за зубами держи, и всё равно на какой-нибудь ерунде обмишулишься.

Он пожал плечами.

– Да… Не в духе хозяйка. Предупредила, что у неё «эти дни». Как бы тебе объяснить, малец…

– Малец! Да я поболее твоего… – взъерепенился тот. – Хвастать не хочу, и оно мне вообще не надо. Я из другого теста.

– Не любишь женщин? Что это за тесто такое? – злобно хихикнул Бальтазар.

– Ты, Фернандо, – Фома, как и Елизавета, выделил его имя, – разговор не уводи. Ты понял, о чём я. Нормальное у меня тесто, без изъянов. Есть же монахи…

Не дослушав, что он там лопочет, улыбаясь себе, Бальтазар отправился к переходу недалеко от их дома. Разозлил Фому! Это хорошо: чем он злее, тем глупее и менее проницателен. А то отрастил себе ум – чистый бесчувственный кристалл, – мол, всех насквозь вижу. А мы его тебе грязью заляпаем…

Фома догнал его, с обычной лёгкой и приветливой улыбкой поглядывая на злорадно ухмыляющегося Бальтазара, и у самой рамки перехода ухватил его за рукав.

– Куда собрался прыгать? Знаешь туда дорогу?

Бальтазар едва не плюнул в сердцах: «Верно!»

– К некоему Дмитрию, у женщины своей выспросил, где живёт, – нашёлся он. – Она там бывала. Тебе чего?

Фома отпустил его.

– Хотел подловить тебя, да поторопился, – вздохнул он, словно извиняясь. – Да, и вот ещё… Сбил ты меня с мысли своими недвусмысленными гадкими намёками… Хотел заметить, что «эти дни» здесь – это, вообще-то, антинаучно. Критических женских дней у нас не бывает: наши женщины не овулируют. У них нет яйцеклеток. А у нас – сперматозоидов. Мы бесплодны. Но дело даже не в них. В наших клетках, например, клетках мозга или ещё каких-нибудь, нет ДНК, носителя генетической информации. До последней молекулы нас не восстанавливают, говорят, это невозможно.

Бальтазар развёл руками.

– Ничего не понял. Ты бы сделал лицо попроще и говорил яснее. У ней, может, привычка к лунному календарю осталась, вот и оборачивается ведьмой, как по расписанию. А может, соврала… Ты мне те мудрёные слова запиши и отправь, я их заучу, а как вернусь, так и выспрошу у ней. Строго…

Фома хмыкнул.

– Не понял он… «Запиши и отправь», «скоро буду»… Слишком быстро ты во всё вписался для обычного древнего недотёпы. Ладно, летим к Альберту, твой Дмитрий там.

«Вот это повезло!» – обрадовался Бальтазар.

Он уступил Фоме переход, и тот, ухватив его под руку, потащил за собой.

Глава 15. Несносный герцог

Они подошли к дому Альберта, расположенному в одном уютном местечке «для своих». Бальтазар сто раз здесь бывал, но шёл и оглядывался, будто попал на восточный базар в