Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

«Что-то там соображает на мой счёт…» – вздохнул про себя Бальтазар.

Он оглядывал напряжённые лица друзей – а сейчас, даст бог, его врагов, – раздумывая, как бы ему приступить к главному поручению Вернера. Мари с кем-то мило болтала по телефону, видимо, действительно мирилась с матерью, но их разговора было не разобрать, и это сильно отвлекало Бальтазара, не давая собраться с мыслями.

Кашлянув, он приступил.

– Насчёт того человека, отчима этой несносной особы, – кивнул Бальтазар на Мари. – Якобы дочери, свалившейся мне вдруг в качестве ненужного подарка.

Лица вокруг ещё сильнее поскучнели, за исключением Фомы, который, закончив какие-то свои думы, снова лучился тихим счастьем идиота.

«Как бы не перегнуть с этим герцогом», – встревожился Бальтазар.

– Насколько я знаю, моя драгоценная потратила на меня все его скромные сбережения, – продолжил он, – и теперь…

– Мамочка, как там твой герцог? Перебесился? – громко перебила его Мари, говоря в телефон. Она включила видеосвязь и вывела перед собой объёмное изображение Елизаветы.

Бальтазар замер.

– Магический кристалл! – громко крикнул он, показав на телефон в руке Мари.

Но Елизавета, развёрнутая хитрюгой Мари спиной к нему, слышала только тех, кто был в её поле зрения.

«Чёртовы технологии!» – стиснул зубы Бальтазар.

– Доча, ты пока к нам в гости не ходи, когда он дома, – обеспокоенно заговорила Елизавета. – Он видеть тебя не хочет, грозится и со мной рассориться. Ужасно вредный человек оказался. Я уже скучаю по твоему отцу, милому Бальтазару. Лёва, здравствуй! Встретишь этого Фернандо, слова поперёк ему не говори…

Бальтазар в облегчении выдохнул.

А Мари, будто ей было мало пакостей, ехидно ему улыбнулась и повернулась, так что Елизавета встретилась лицом к лицу с фальшивым Фернандо. Вздрогнув, она ошеломлённо уставилась на него. Он сузил глаза. Один краткий миг, но, казалось, пропасть времён, и Елизавета оборвала связь.

– Ну и семейка! – процедил Бальтазар. – Прибью этого попа…

Все вокруг, до крайней степени смущённые, неловко переглядывались, избегая смотреть на него.

«Перегнул, не удержался», – огорчился он.

– Герцог разбушевался! Когда он здесь появится, – подмигнул ему Фома, – я с удовольствием пересекусь с ним, моим спасителем. Поболтаем о всяком. Выводы делай сам… – добавил он с таинственным видом.

Бальтазар степенно кивнул.

– Признаю ошибку, погорячился. Так вот, один вопрос насчёт…

Но все вдруг оказались заняты беседой кто с кем.

Бальтазар растерянно глянул на Фому, а тот, будто что-то поняв на его счёт, что-то смешное или скандальное, с лукавым намёком смотрел в ответ.

К ним подошёл Альберт.

– Уходите уже? – подчёркнуто вежливо спросил он у Фомы.

Остальные, ведя пустячные показные разговоры, поглядывали на них.

– Уйдём, если вы расскажете, о чём до этого так бурно спорили! – широко улыбнулся Фома. – Надеюсь, подарок Вернера стоит минуты вашего времени? Он, кажется, имеет прямое отношение к вашему спору?

Альберт вынул из кармана накопитель данных и посмотрел сквозь него на свет потолочной лампы, разглядывая, что внутри.

– Действительно, очень любопытно… Дима, глянь, что твой дружок прислал, чтобы мы сами опубликовали. Минута-другая громкой славы не за горами.

Подскочивший к ним Дмитрий тоже поглядел сквозь кристаллик.

– Тот же мелодичный ряд повторяющихся последовательностей, что-то вроде морзянки, но очень чёткая передача. В полпарсеке от нас?! Невероятно! Ай да Вернер: золото, а не человек…

Неожиданно он обернулся к «Фернандо».

– Вы, пожалуйста, пообещайте, что простите Елизавете её слова. Хорошо? – спокойно, почти ласково попросил его Дмитрий. – Чтобы мы не волновались…

Угрюмо кивнув, Бальтазар отвёл глаза, вроде как сломившись под натиском его взгляда.

Дмитрий повернулся к Фоме.

– Обсуждали мы инопланетные сигналы. Они вначале были похожи на шум с нетипичными всплесками, а теперь всё явственнее. А с этим, – поднял он накопитель над головой, – их рукотворная, искусственная природа и вовсе неоспорима!

Бальтазар навострил уши.

– У нас тоже только о них и говорят, – сказал Фома. – Вернер грозится ввести штрафы за слова «пришелец» или «инопланетянин». При этом сам заводится при их упоминании, да так, что не остановить.

Дмитрий улыбнулся.

– Самая горячая новость по всей Системе. Все доски обсуждений ею забиты. Сумасшедших повылезало… Кто концом света грезит, кто великими свершениями. Мол, прилетят и все вопросы нам решат. Есть и неверующие в них, – Дмитрий хитро посмотрел на Лёву.

Тот воздел руки.

– Уверовал! Морзянка из космоса пришла, куда уж тут! Иначе ты меня в чокнутые запишешь.

– А как же «по образу и подобию»? Мы творение… – вдруг против воли брякнул Бальтазар. И быстро добавил: – Я слышал, тут кто-то про это говорил.

Настороженное молчание нарушил Фома.

– А вот ты, Фернандо, сам-то по его образу и подобию? – с усмешкой спросил он.

Бальтазар насупился. «Намёк на безумие герцога? Или на меня?» – вздохнул он про себя.

– Вижу, что по его. Его творение, – ответил за него Фома. – А они – нет.

Все захохотали и начали хлопать друг друга по рукам, мол, ловко он срезал зловещего герцога.

Дмитрий дружелюбно посмотрел на Фому.

– А сами-то вы что думаете?

– Мне всё равно. Есть они или их нет. Но если вдруг когда-нибудь сюда пожалуют, значит, они такие же несчастные существа, как и мы.

– Как ты, а не я или другие, – буркнул Бальтазар.

– Любопытное суждение! – не слушая его, обратился Альберт к Фоме. – Поясните?

Тот снисходительно похлопал Бальтазара по плечу.

– Всё просто. Раз прилетели, значит, что-то вытолкнуло их из состояния покоя и привело сюда. Война, голод, мор, любые неурядицы или погоня за несбыточной мечтой. Выходит, горемыки, как и мы: со всей этой нашей суетой, крысиными бегами и прочими привычными атрибутами жизни, успешной или не очень. Да и что значит «успешной»? Искать счастья за тридевять земель от единственного его источника – самого себя? Какая глупость! Дураки, раз сюда пожалуют! – Фому подхватило вдохновение. – Чем больший путь прошло общество по пути «технологического прогресса», чем больше страданий пережило, войн, экономических, политических потрясений, когда, не щадя ни сил, ни друзей, ни врагов, гвоздя всех дубинкой прогресса, забиралось оно в эти дремучие дебри «развитого мира», тем несчастней и запутанней оно становилось… И уже из всего этого не выбраться. Нам самим не выбраться!.. Понимаете? – оглядел он вежливые лица слушателей. – Прилетят они, и ждите: примутся устанавливать какие-нибудь свои нелепые и страдальческие порядки. Я бы готовился к худшему. По-настоящему лучше бы не прилетали…

– Однако! – воскликнул Лёва. – Не со всем соглашусь, но мнение сильное, выстраданное!

Он захлопал в ладоши, но его поддержала только Мари парой жиденьких хлопков. Альберт и Дмитрий с разочарованием переглянулись. А Мари, смутившись, нашла отдушину: окатила «Фернандо» холодным презрением. Приняв игру, Бальтазар мрачно зыркнул в ответ.

– Так они что,