Приговорённые к счастью. Книга 2 - Сергей Матвиенко

Бенито вдруг озлобился.

– Думаешь мной крутить-вертеть – вот так? Я тебе что, псих больной, извращенец? Так ты обо мне думаешь?

Елизавета бросила теребить подол платья и с усмешкой посмотрела на него. Прятать ногу она не стала.

– Ну так что? Напугать меня хотел. Пока не страшно.

– Ты лучше молись, если в бога веришь. Меня-то он вряд ли послушает, а я его и не боюсь. Всё перетерплю и плюну ему в рожу, нарисую и плюну. Хоть через миллион лет.

– Миллион?! Я столько не проживу… Этим напугать хотел?

– Тьфу, верно… Мечтал об этом, сколько себя здесь помню, вот и ляпнул. А я всё равно плюну. Вот смотри! – Бенито подскочил к двери и стал водить по ней пальцем, показывая, что рисует лицо. – Пусть у него ещё маленькие усики будут, как у друга моего Адольфа. Заслужил.

Закончив рисовать, он отошёл на пару шагов и полюбовался на невидимый портрет. Затем подшагнул и плюнул в дверь.

– Вот тебе, сволочь! Елизавета, хочешь, тоже плюнь.

– Воздержусь, – сухо ответила она и запахнулась. Ей стало противно.

Бенито львиной походкой победителя вернулся на свой стул.

– Осерчала… – заметил он неодобрительно. – Вижу, промыл тебе поп мозги. Забудь ты про этого бога. К тому же он и не увидит, как мы тут балуемся… Ладно, оставим это на потом. Сейчас, так и быть, расскажу. Вернер, мой босс, соорудил адскую машинку. Хитрое изобретение, чтобы пространство куда-то там заворачивать. Или вакуум? Да всё одно – хрен разберёшь… Он у нас учёный-чудак, непризнанный гений. Мы уже и опыты ставили: всё работает. И вот захотелось ему свернуть всю нашу Солнечную систему, чтобы от людей избавиться. Хочет, потому что может. Очень ему надо, не любит он людей. А кто их любит? Одно жлобьё. Лично я не против: пусть сворачивает… Мы-то останемся, у нас и космическая станция готова: прячем её в защитном коконе каких-то там силовых линий. Наш «Ковчег спасения». Всё готово, устройство готово. Скоро всем конец. Расчёты показывают, – с умным видом проговорил он, – что по всей нашей системе это случится в один миг, в тысячи раз быстрее фемтосекунды. Знаешь, что это?

– Нет.

– Это значит: раз, и нет нас! Болтаем мы, как сейчас, или занимаемся чем-то другим, поинтереснее, и вдруг пропали. Было светло или темно (а я люблю и так и этак), а стало никак. Но мы и не заметим: некому будет.

Елизавета через силу засмеялась.

– Дешёвых киношек пересмотрел? Да даже там такого не бывает. Один злодей уничтожит весь мир! Закончится всё пшиком. Установка у них есть…

– Обязательно уничтожит! У него не только расчёты. Мы проводили испытания. На астероидах. Всё работает. И масса объекта не важна. То есть там или массу выбирать, или объём, – снова заумничал Бенито. – Нам важен объём, чтобы всю Солнечную систему обхватить. Но можем даже солнце погасить. Не погасить, а чтобы оно фьють, и исчезло. Мы делаем малюсенький прокол в вакууме внутри объекта или рядышком. Эта дырка растягивается, и объект в неё проваливается. А там нет длины и времени, и он пропадает, излучается. Материи, оказывается, нужны пространство и время… Гм!.. А свет – это такое… Ему как бы на них всё равно… В общем… Солнце мы оставим. Я настоял.

Елизавета потрясла головой: какое-то безумие. Только теперь она не сомневалась в услышанном.

– Елизавета, слышишь? – выпучился на неё Бенито. – Я это к чему рассказал… Нам ведь недолго осталось, последние деньки. Давай проведём их во взаимном удовлетворении? Ах, как славно, скажи? Забудемся друг в друге, уйдём с шиком, в экстазе.

– Ага, нашёл дуру! В такие сказки верить. Ещё чего расскажи, тогда, может, и поверю. Испугай меня, как хотел.

Сопя, Бенито приподнялся.

– Я с тобой секретами делюсь, а ты меня за нос водишь?!

Елизавета вскочила. Глаза её горели ледяным пламенем. Она хищно оскалилась.

Бенито облизнул губы.

– Ты бросай кокетничать.

Скользнув взглядом по её напружинившейся фигурке, он развёл руки в стороны и ещё подступил к ней на шажок, зажимая её в угол.

– Не будем ругаться, – миролюбиво сказал он и немедленно получил удар по уху.

После короткой стычки теперь уже Елизавета занимала стул, а Бенито сидел на её прежнем месте в углу, оказавшись там не по собственной воле. Она отодвинулась от него, но не слишком далеко, чтобы им было проще разговаривать.

Тяжело дыша, Бенито дотронулся до распухшего уха и охнул. Шипя от боли, растёр ушибленную руку.

– А куклы-то посговорчивей… Вернера не остановить. Плевать он на всех хотел, и на меня в том числе. Никто ничего не знает, и твой поп не поможет. Кто ему поверит? Ты сама-то в это веришь?

Помедлив, Елизавета помотала головой.

– Выдумки! Чтоб тебе своё заполучить. Но подход странный. Особые курсы, что ли, посещал, как женщин соблазнять?

Бенито состроил ехидную гримасу.

– Заполучить своё я могу хоть сейчас! – Он приспустил портки и стянул исподнее. – Смотри, наслаждайся. Не нравится, так отвернись, а я быстренько сзади пристроюсь, не заметишь, как опа-опа!.. И в «дамку».

Елизавета не стала отворачиваться, но лицо её выражало настолько брезгливое отвращение, что Бенито, с яростным взглядом посопев с минуту, бросил начатое и натянул штаны обратно.

– Дура ты, баба! Честно говорю, хотел взять тебя с собой. Клянусь! Приглянулась ты мне, ведьма. Провёл бы как-нибудь к нам. А после Вернер бы тебя оставил. Он добрый. Дурачок, хоть и умный. А теперь пропадём. И себя приговорила, и меня. Бессердечная ты. Ведьма и есть! – Бенито закрылся руками и неумело зарыдал, всхлипывая и повизгивая.

Елизавета, утомившись смотреть на его размокшее лицо, зевнула. Уже не стесняясь разорванного платья, она положила ногу на ногу.

– Бухти дальше, а то скучно.

– Бросит он тебя, – сверкнул на неё глазами Бенито. – Вернер его заприметил: наверное, чувствует подвох, да не понимает, в чём он. А без меня Вернеру потребуется новый услужливый подлец. Так что… Дурёха ты.

Бенито развёл руками и продолжил:

– Он там, на Ковчеге, а мы здесь. Раз, и нет нас. Скажи, зачем нам терять оставшееся время? Елизавета! Милая Елизавета! Мы могли бы наперекор судьбе, назло твоему попу любить друг друга! На стульчике, на полу, где угодно. Повсюду. Сплетём наши тела в клубок, встретим конец света в объятиях. Занятые делом, мы его и не заметим: раз, и… вечное соитие двух любящих сердец, вселенский оргазм на пару. – Сладко ей чмокнув, он встал на четвереньки и медленно пополз к ней, дурашливо улыбаясь.

Елизавета вскочила и оттолкнула кувыркнувшийся