Путь Стратега 3 - Саша Токсик

Правда, орудовать гладиусом мне ещё предстояло научиться. Сергей как-то обмолвился, что в княжеских войсках им ставили базу по обращению с клинком. Вот и мне поставит, как вернусь.

Осталось лишь разобраться с этой неизвестной бедой…

Вот на берегу вновь показалась запыхавшаяся Василиса с возвращённой сумкой.

— Нашла! Теперь можно отправляться! — выдала блондинка.

Провожал нас один Лорх. Константин всё ещё был прикован к постели в своем тереме. Впрочем, это не помешало ему попытаться подняться и пойти провожать нас к берегу реки, но Василиса на пару с местным травником отговорили его от такой глупости.

С Меченым мы попрощались ещё в тереме. Поэтому сейчас нас ничто более не держало в Упахалово.

— Удачи, — только и пожелал нам напоследок Лорх, и мы, помахав на прощание, тронулись в путь.

* * *

Мы шли молча. Шесты входили в воду без плеска, и лишь скрип креплений напоминал о том, что мы вообще движемся.

Над нами кругами ходил Кроха.

Летать он, оказывается, уже умел вполне прилично. Поднимался выше деревьев, уходил вперёд, пропадал из виду на четверть часа, а потом возвращался и садился на нос катамарана, один раз едва не опрокинув Ростислава в воду. Идеальный разведчик, если бы не одна мелочь.

«Вкусняшка», — докладывал он после каждого вылета.

И всё. Что он там видел, кого видел, что творилось на юге, за болотом, об этом важный птиц молчал.

Впрочем, если Кроха что-то и находил, то в его глазах почти любое живое существо могло попасть в категорию «вкусняшки». Не стоило забывать, что передо мной грозный пернатый мутант, который ещё продолжал расти.

Скоро такого хищника и на вооруженных солдат будет не грех спускать.

Мои мысли меж тем были заняты тем, чтобы понять, что за беда пришла в Дальнюю.

Неужто Волков? Вряд ли. Он ушел в лес совсем недавно. Причем совершенно один. Если у него и была вторая ватага, то за пару дней он бы не успел до неё добраться, не то что довести ее до Дальней.

Да и стал бы он сразу вслед за столь тяжёлым поражением лезть на рожон? Волков кто угодно, но не дурак.

Тогда кто ещё?

Мутанты? Константин рассказывал о том, что они бесновались на северо-востоке от его деревни. Неужели они мигрировали до наших земель, как те же Клюворезы?

Этого варианта исключать было нельзя, но я как-то сомневался, что он подходит под наш случай. Уж больно велико расстояние. Да и по такой логике первым, по кому пришёлся бы удар переселяющихся мутантов, оказался бы всё тот же Константин.

Ко мне если и захаживают в гости лесные твари, то только из южного леса.

В общем, в моей голове были сплошь догадки, и пока я не увижу деревню своими глазами, гадать можно до посинения.

На заболоченном участке мы повторно разгрузились и сошли на берег. Из-под воды уже выглядывала зыбучая трава, когда мы проходили мимо заветного места.

Ростислав и Леха особенно насторожились. Мы как раз взяли с собой пару морковок на случай повторного уничтожения злобных водорослей.

— Только потихоньку, — скомандовал я, идя во второй линии.

Отряд обороны обнажил мечи и был готов встречать жуткую траву во всеоружии. Но вот мы сделали один шаг, второй, третий…

Ничего так и не произошло.

Лишь под поверхностью воды проступил алый цвет начавших отрастать водорослей. Но и только.

— Ха, да она ещё мелкая совсем! Зря боялись! — фыркнул Ростислав, смело сделав шаг вперёд.

Уже через мгновение он с визгом отскочил на полтора метра назад, когда зыбучая трава таки попыталась стащить сапог охотника.

— Зря боялись, говоришь? — улыбнулась Василиса.

— Это был эффект неожиданности! И только! — смутился Ростислав под смешки бойцов.

— Так или иначе, но раз в неделю зыбучую траву всё же придется подрезать, — заявил Леха.

И я с ним был полностью согласен.

Без угрозы в лице зыбучей травы мы уже сноровисто перетащили катамараны через бутылочное горлышко. После чего загрузили наш невеликий скарб обратно в долбленки и тронулись дальше.

* * *

Усть-Заден мы миновали примерно в полдень. Никто из наших усть-заденцев в этот раз даже не обернулся. Все смотрели вперёд.

Вверх по течению шесты работали втрое тяжелее, и когда впереди наконец показался знакомый изгиб берега, солнце уже начинало клониться к верхушкам деревьев. Я невольно вгляделся в небо над лесом.

Дыма не было. И это не могло не радовать. После истории с налетом на Меченого я опасался увидеть ту же картину, что мы обнаружили и у нашего соседа.

Но нет, нас встречало обычное вечернее небо с обычными облаками. На всякий случай я отдал команду быть начеку и держать щиты под рукой.

Первым нас заметил дозорный. Свистнул с берега, коротко, по-охотничьи, и тут же куда-то умчался. Видать, кто-то из охотников.

Я поймал себя на том, что считаю фигуры на берегу так же, как считал бойцов Волкова с опушки. Отряд за спиной молчал. Радоваться раньше меня никто не спешил.

А потом, когда я приготовился к засаде прямо на берегу… на берег вышла Дальняя. Вся.

На берег выбежала толпа, с криками, с недоделанной работой в руках: кто с топором, кто с мокрой тряпкой, которой только что оттирал котёл.

— Вернулись!

— Господин Стратег вернулся!

— Ух ты, а мечи-то, мечи!

— Привезли? Что привезли?

— Себя привезли, дура, не видишь?

Катамараны ткнулись в отмель. Бойцы, ещё мгновение назад напряжённые до предела, выпрыгивали в воду по колено и тут же оказывались в объятиях. Кого-то хлопали по новенькому доспеху, цокая в восхищении, кого-то тянули за ножны. Женщины с особым интересом изучали ткань на новых плащах.

Я стоял по колено в воде и смотрел на всё это, активировав Взор.

Радость. Радость. Облегчение. Любопытство. Радость. Гордость. Зависть, надо же, а это чья? Радость.

Ни одного страха. Ни одной тревоги. Ни единой подписи, которая хоть краем говорила бы о том, что здесь, в этой самой деревне, вчера или позавчера случилась беда.

Ладонь всё ещё лежала на рукояти гладиуса. Неужели ошибся? Но тогда откуда письмо?

Сквозь толпу ко мне протолкался Сергей.

— Господин Стратег. За время вашего отсутствия происшествий не было! Дозоры стояли круглые сутки, чужих не видели. Отряд обороны в полном порядке.

— Хорошая работа, — хлопнул я мужчину по плечу. Тот довольно улыбнулся.

Но вот я задал самый животрепещущий вопрос.

— Письмо, — сказал я. — Вы же отправляли его?

— Какое