Путь Стратега 3 - Саша Токсик

Я протянул ему бересту. Сержант прочёл, шевеля губами, потом поднял на меня взгляд и выругался. Коротко, совсем не по-уставному.

— Голубцов. Ну конечно, Голубцов, кто ж ещё. — Сергей вернул мне послание. — Это он про овраг, господин Стратег. Обвал был в овраге у нас тут недавно. Троих засыпало, Кузьму и ещё двух копателей. Откопали мы их, конечно, живые, Елисей одному руку вправил, другому — ногу, да и всё. Больше ничего не было.

— И это всё?

— Всё. Земля поехала, правда. Овраг теперь и не овраг вовсе. Я старосте говорил: погоди писать, откопаем сперва людей. А он: пока откопаем, Стратег уже плыть будет. И птицу вашу с Любой снарядили. Я и не знал, что так можно.

Я перевёл взгляд на бересту. На толпу. На дюжину бойцов, которых я привез с собой, готовых штурмовать захваченную врагом Дальнюю.

И во всю мощь своих лёгких расхохотался.

* * *

Кроха обогнал нас всех. Когда я поднялся на крыльцо, он уже сидел на своей жердочке с видом почтальона, который доставил посылку и теперь ждёт чаевых. Только чаевых в этот раз он не просил. Сидел, значит, нахохлившись, и смотрел вниз, на землю у крыльца, и что-то в этом взгляде мне не понравилось.

Люба ждала меня в дверях.

— С возвращением, господин Стратег. Ужин будет готов через четверть часа, Фаддей уже убежал на кухню. Про письмо вам сказали?

— Сказали. Твоя работа?

— Только узел. — Люба слабо улыбнулась. — Царапать решился только Голубцов. Как узнал, что обвал случился, так стал поднимать людей, говоря, что нужно вас вызывать, а меня послал искать, с кем отправить. А с кем? Пешком до Упахалово три дня. Тут Кроха и… — Она замялась. — Он с самого обвала места себе не находил. По сути, все Клюворезы что-то беспокойные больно были в последнее время. На жердях орали, к земле прижимались, будто их кто снизу дёргает. А Кроха всё на север глядел. Я подумала: может, это он так к вам стремился попасть. Примотала бересту к лапе, а он и полетел. Честно сказать, не думала, что долетит. Оперение у них прямо на глазах стало расти.

Тут снаружи затопали, да так, что лесенка у жерди Крохи подпрыгнула. В дверь ввалились Голубцов и Кузя, оба по уши в глине и запыхавшиеся так, будто бежали от самого оврага.

— Господин Стратег! Слава великой магии! — Голубцов поклонился в пояс и тут же выпрямился, принявшись докладывать. — Обвал в овраге у нас! Я вас и просил явиться! Беда! Страшная беда! Ушла вся наша выработка. Клевцы все до одного. Клинья, две бочки, корзины, веревка, в конце концов!

Слова у него сыпались, как из пулемета.

Кузя за его спиной кивал на каждое второе слово.

— Про обвал я уже услышал, — остановил я старосту. — Голубцов, ты мне скажи, ты из-за клевцов птицу через болото гонял? «В деревне беда»? Я дюжину бойцов в доспехах сюда вёл, думая, что на вас напал Стратег какой.

Голубцов моргнул. Обиделся. Потом, видно, решил, что обижаться будет позже, а пока надо договорить.

— Не из-за клевцов, господин Стратег. Клевцы мы сегодня откопали. Дело в том, что́ мы там нашли под ними. — Он набрал воздуха. — У нас завёлся крот.

Люба за моей спиной перестала дышать. Я почувствовал это раньше, чем понял, что именно услышал.

Крот.

В деревне больше сотни человек, и сорок с лишним из них ещё недавно работали на Щербатова.

Неужели у нас объявился шпион? Лазутчик? Кто-то из жителей получал письма? Потому Голубцов и вызвал меня, поняв, что это не его уровень?

— Вы вычислили крота среди крестьян? — холодно спросил я. — Кто это?

— Каких крестьян? — не понял Голубцов. — Нет, господин Стратег! У нас завелся самый настоящий крот!

— Насколько настоящий?

Вместо ответа Кузя развёл руки в стороны. Широко. Шире плеч. И, увидев моё лицо, зачем-то развёл их ещё шире.

— Крот-мутант!

Глава 16

— Что ж, это определенно… нечто, — произнес я.

Мы стояли на краю оврага. Точнее, того, что от него осталось. Крот-мутант и вправду наворотил дел, умудрившись спровоцировать небольшой обвал.

Земля с холма сошла, как тесто с доски, накрыв собою всё наше месторождение. Утратили связь с землёй деревья, торча корнями вверх. Разъехались в стороны кустарники, улёгшись то тут, то там.

Закопанными оказались шурфы и сортировочная площадка, где Кузя раскладывал малахит на разные кучи.

На их месте остались лишь обломанные жерди, торчавшие из глины точно кости в земле. От нашего рудника и в самом деле ничего не осталось. Да даже оврагом эту область больше не назовешь.

А что самое удивительное — подобные перемены в ландшафте вызвало всего одно создание.

Наш крот-мутант.

— Теперь я понимаю, с чего вдруг ты запросил помощи, — сказал я Голубцову, сопровождавшему меня в этой инспекции на пару с Ростиславом и Борисом.

— Вы бы видели, что тут было в первые часы, господин Стратег! — вздохнул Голубцов. — Я в тот момент как раз пришел с проверкой. Видите ли, в ваше отсутствие не все и не всегда отчитываются вовремя о добытом…

Мужчина с намеком посмотрел на Кузю, также пошедшего с нами. Парнишка побледнел под внимательным взглядом бородача, после чего тут же замахал руками.

— А чего это сразу Кузя? Я с утра до ночи торчу в овраге! Когда мне ещё ходить отчитываться?

— Разве я что-то говорил про тебя? — как бы невзначай поинтересовался староста, и брюнет тут же прикусил язык, поняв, что погорел на сущей мелочи. — А отчёт держать можно и во время ужина! Я же опись веду не для галочки! Это не менее важно, чем твои камушки крошить!

— Никакие камушки мы не крошим! Если не разбираешься, так чего лезешь! — вдруг воскликнул Кузьма.

— Это я-то лезу? Малец, я смотрю, ты больно наглым стал!

Интересно, что с появлением людей у себя в подчинении прежде пугливый и вечно зажатый Кузьма начал открываться с совершенно новой стороны. С какой? А вот она как раз и стала выходить наружу — безбашенная и колкая на язык.

— Кто бы говорил! Сам только и делаешь, что носишься с этими докладами, что сил нет. Скоро мужики бояться будут твоих отчётов пуще мутантов!

— Паршивец, я тебе-то уши надеру…

— Надиралка не выросла.

— Ну всё, пацан… Я предупреждал.

Я смотрел на перебранку Голубцова с Кузей с отстранённым интересом, не переставая гладить Кроху по оперению. Гордый птиц увязался вместе с нами и теперь довольно перебирал когтями по моему плащу.

Опустив взгляд и оценив «заточки»