Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Четверо в центре били вразнобой, и я не давал им частить. Кремень требует времени: насыпать, прибить, взвести, выждать вспышку. Молодой в горячке начинает торопиться, сыплет криво, бьёт мимо и тратит порох зря. Лор шёл вдоль них и считал вслух, ровно, как на учении: заряжай, целься, ждите полку, бей. Под его голос они держали темп, и каждый их залп клал кого-то или гнал залегать.

Пиромант пошёл вперёд.

Я ждал этого и боялся этого. Аэромант сбит, щитовики прикрывали подводу, а пиромант, медленный и тяжёлый, двинулся прямо на нас через поле. Он знал, что на двухстах он мясо. Поэтому он шёл сокращать. Сто восемьдесят. Сто пятьдесят.

– Раст, пиромант, – сказал я. – Сейчас, пока далеко.

Раст выстрелил. Пуля ушла к пироманту и встала. Не в тело. В воздух перед ним. Один из щитовиков, отстав от подводы, бросил заслон вперёд, прикрыл идущего. Пуля сплющилась о пустоту и упала.

– Щитовик кроет пироманта, – сказал я. – Снимай щитовика.

Раст перенёс ствол. Виг сунул ему перезаряженный. Раст выстрелил по щитовику. Тот держал заслон перед пиромантом и не успел закрыть себя. Упал. Заслон пропал.

Пиромант остался открыт, но он был уже на ста двадцати. И второй щитовик подтянулся к нему.

– Все по пироманту, – крикнул я. – Кремень, капсюль, всё. Пока он не подошёл.

Трое в центре ударили. Раст и Брен ударили с фланга. Я ударил слева. С этого мига правый фланг бил уже не выстрелами поодиночке, а потоком: Раст и Брен стреляли, гнули шомпол, насыпали, садили колпачок и стреляли снова, а Виг между ними рвал зубами бумагу патронов и подавал то одному, то другому, и обе коробки худели на глазах. Капсюль брал темп, какого кремень не давал, но и платил за него: каждый удар замка съедал колпачок, которого больше не отлить здесь, в поле. Я считал в уме и переставал считать, потому что считать было поздно. Второй щитовик закрыл одну пулю, вторую, на третьей сорвался, и одна из наших дошла. Пироманта качнуло, развернуло боком. Ранен, не убит. Он остановился, поднял руку.

С его руки сорвалось пламя.

Не до нас. На сто двадцать он не добивал огнём, как мы пулей. Но он плеснул не в нас, а перед собой, по сухой прошлогодней траве на меже, и трава занялась. Огонь пошёл стеной, низкой, дымной, поперёк поля. Он не жёг нас. Он закрывал. Дым встал между нами и подводой, и за этим дымом группа Роста двинулась не вперёд, а вбок, к северной кромке леса, к оврагу.

Пиромант жёг, чтобы дать своим уйти.

– Тенс, лево, не дай ему обойти! – крикнул Лор.

Тенс, младший, поднялся из-за дерева, чтобы достать пироманта сбоку, в обход дыма. Смог поднялся слишком высоко. Из дыма, с восьмидесяти шагов, ударила карренская труба, наугад, в дым и обратно, и эта одна слепая пуля из десяти неточных нашла его. Тенса развернуло и бросило на корень. Он не крикнул. Просто сел, потом завалился, держась за бок ниже рёбер.

– Лежи! – Лор был у него раньше меня. Зажал рану ладонью. Кровь шла между пальцев, тёмная.

Пиромант на восьмидесяти. Дым полз на нас. Я чувствовал жар уже кожей.

– Раст. Пироманта. Последний раз, пока он не на пятидесяти.

Раст не ответил. Раст уже целил. Пиромант поднимал руку для нового пламени, ближе, теперь до нас доставая. Раст выстрелил сквозь край дыма, по памяти, по тому месту, где минуту назад стоял пиромант, с поправкой на шаг.

Попал.

Пиромант осел на колени, потом вперёд, лицом в горящую траву, которую сам поджёг. Огонь без него не погас, но и не пошёл дальше: некому было гнать.

Аэромант мёртв. Пиромант мёртв. Два щитовика мёртвы. Дым редел.

За дымом, у северной кромки, уходила подвода и трое верхами. Не к нам. От нас, к оврагу, в темноту под деревья. И среди уходящих я чувствовал то одно пятно дара, что сильнее прочих. Целое. Не задетое. Оно ни разу не вышло вперёд, ни разу не подставилось под выстрел.

Рост уводил остаток, потеряв всех своих боевых магов, и сам не получил ни царапины. Он не дрался. Он управлял и уходил.

– Сколько колпачков, – спросил я, не сводя глаз с уходящих.

Раст глянул в коробку, Брен в свою.

– Пять, – сказал Раст.

– Четыре, – сказал Брен.

– У меня в резерве шесть, – сказал я.

Пятнадцать. Из шестидесяти. На всё, что дальше.

Тенс хрипел под рукой Лора. Молодой стрелок, который полчаса назад спрашивал, что делать, если маг подойдёт ближе пятидесяти. Подошёл не маг. Подошла слепая пуля кривого ствола, который я месяц считал безопасной игрушкой для двора.

– Дышит, – сказал Лор сквозь зубы. – Но рана в бок, под рёбра. Крис, перевязь, быстро. Барон. Если мы сейчас погонимся за Ростом в овраг, в темноту, на пятнадцати колпачках, мы потеряем ещё людей и, может, его всё равно упустим. Овраг его преимущество. Не наше.

Он был прав. Всё во мне рвалось за подводой, в овраг, добить, не дать уйти тому, кто блокировал мне порох и пытался добраться до рогожу. И всё во мне знало, что Лор прав. Овраг ночью, на пятнадцати колпачках, против целого мага-координатора, который умеет вести людей в темноте, это не победа. Это второй Тенс. Третий. Может, я сам.

Поле было наше. Четыре мага лежали в траве, которую один из них поджёг. Карренские трубы валялись там же, кривые, тяжёлые, бесполезные на двухстах и смертельные на восьмидесяти вслепую.

Я обвёл глазами своих. Трое в центре поднимались из-за деревьев, серые, оглохшие от собственной пальбы, но целые. Виг сидел между Растом и Бреном, с пустыми руками и порванными в кровь о бумагу патронов пальцами. Раст смотрел не на убитых, а в ту сторону, куда ушёл туман с подводой, и лицо у него было такое, какое бывает у охотника, когда подранок ушёл в чащу. Не довольное. Незаконченное.

Двести шагов сработали. Всё, что я строил три года, легло на этих двухстах шагах ровно так, как я считал: маг, который чует выстрел со ста пятидесяти и ставит щит с пятидесяти, на двухстах беспомощен, и его убивает обычная пуля обычного человека. Группа, которая жгла коронный обоз и ушла без царапины, легла в траву за то время, что горит свеча. Но рядом со мной хрипел Тенс,