Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

по лесной дороге: на ночь её ставят, иначе разобьёшь колесо в первой колдобине, и весь груз будет в грязи. Рост с ртутью и бумагами в крытой подводе встал на лагерем, когда стемнело. А мы шли верхом и налегке и шли всю ночь. Где-то в темноте мы прошли мимо его стоянки стороной, не зная где, по дуге через старую гарь, которую знал Олс, и к утру оказались впереди него на дороге.

В голове у меня стояла карта. Прямая дорога от Орса к Валье шла через развилку, а за развилкой, перед Кривым оврагом, лежало одно поле. Открытое. Двести шагов до кромки леса с обеих сторон.

Если я успею встать на дальнем краю этого поля раньше Роста, бой будет мой.

Если не успею, он подойдёт к моему дому.

Кони шли в темноте, спотыкаясь. Раст и Брен везли на двоих пятьдесят девять колпачков, и я считал их в голове, как монеты, которых не хватит на всё, что надо купить.

Том 3й: Право не бояться. Глава 41. Двести шагов по магу

Мы встали на поле раньше них. На полчаса, может меньше.

Поле я помнил по карте и не ошибся в нём. Длинная открытая луговина между двумя стенами леса, дорога посередине. С востока, со стороны Валье, кромка леса в двухстах шагах от дороги. С запада, откуда шёл Рост, такая же. Между ними чистая трава, по которой магу негде подойти скрытно.

Я поставил людей на восточной кромке, в деревьях. Спиной к дому, лицом к дороге. Кто пойдёт с запада, выйдет на открытый участок и окажется перед на двухстах.

– Раст и Брен, на правом фланге, отдельно, оба с капсюлем, – сказал я. – Вам дальняя работа, бьёте магов, начиная с тех, кто опаснее. Виг при вас, заряжает и считает. Трое в центре на кремне. Бьёте по моей команде, не раньше. Крис со связным в тыл, за гребень, его дело не стрелять, его дело смотреть и писать. Я держу левый.

– Капсюлей? – спросил Раст.

– Пятьдесят девять на два ствола. Поровну вам с Бреном, по двадцать пять, девять держу я и подаю, как опустеет коробка. Каждый колпачок по магу. По охране с кривыми трубами стреляем кремнём.

Лор расставлял четверых сам, поправлял, где встать, чтобы дерево прикрывало бок. Он делал это спокойно, и спокойствие его держало молодых лучше любого приказа.

Земля под нами была сырая, холодная, пахла прелым листом и грибом. Я лёг за корнем старого дуба, проверил кремнёвый нарезной, проверил даром эфиритовую вставку в стволе, по привычке. Всё держало. Руки были чужие от усталости и холода, но твёрдые.

Ждать пришлось недолго, но это «недолго» тянулось дольше всей дороги. Молодые в центре дышали слишком громко, и Лор прошёл вдоль цепи, пригибаясь, сказал каждому два слова, не про храбрость, про дело. Заряжай по команде. Не вставай. Первый выстрел мой, дальше как пойдёт. Прицел на дальнюю кромку дороги, не дёргай раньше. Слова были скучные, рабочие, и они держали лучше, чем держало бы «не бойтесь».

Я лежал и считал, что у нас есть. Восемь стволов против группы, которая жгла коронный обоз и ушла без потерь. Пятьдесят девять капсюлей. Одно поле, выбранное мной, и двести шагов чистой травы, которые были всем нашим преимуществом и всей нашей ставкой. Если они выйдут на это поле, оно моё. Если они почуют засаду раньше и обойдут лесом, всё придётся начинать в худшем месте.

Они вышли на поле. Я понял это раньше глазами по запаху: дёгтем от подводы, конским потом, ещё чем-то, что ветер принёс с запада. Потом увидел.

Они вышли из западного леса в сумерках, когда свет уже сел, но земля ещё держала серую светлоту.

Сначала разъезд, двое верхом. Я узнал карренские трубы за спинами. Потом подвода, крытая. За подводой пешие и верхом вперемешку. И среди них я почувствовал их раньше, чем сосчитал глазами. Маги. Не один. Несколько пятен дара в общей массе, и одно сильнее других, в середине, у подводы. Координатор. Он не шёл впереди. Он шёл там, где безопаснее.

Рост.

– Не стрелять, – сказал я по цепи, тихо, передавая от человека к человеку. – Пусть выйдут все на чистое.

Они выходили. Я считал. Двое в разъезде. Четверо при подводе. Трое-четверо пеших с трубами. И три, нет, четыре дара в группе. Аэромант я узнал по тому, как вокруг него подрагивал воздух у земли, сдувая палый лист. Пиромант шёл ближе к подводе, тяжёлый, медленный, в нём дар горел ровно, как уголь под золой. Два слабее, щитовики.

Полная группа. Та самая, что жгла обоз. И с ними кривые карренские стволы в руках охраны.

Они дошли до середины поля, до дороги, и тут передний разъезд остановился. Аэромант поднял голову. Он почувствовал нас. Не увидел. Почувствовал, что с восточной кромки на них смотрит угроза. Сто восемьдесят шагов, может двести. Он начал разворачивать коня и крикнул что-то назад, к подводе.

– Раст, – сказал я. – Аэромант. Бей.

Раст выстрелил.

На таком расстоянии аэромант не успел закрыться. Он только почувствовал и крикнул, а пуля уже шла. Его сбросило с седла назад, через круп. Воздух у земли перестал дрожать. Дар погас, как погасает то, что держал живой человек.

Тогда я дал команду в центр.

– Огонь.

Четыре кремнёвых ударили вразнобой, с задержкой, как всегда бьёт кремень. Дым пополз вперёд. Один из охраны с трубой свалился, второй присел за подводу. Карренские стволы ответили снизу, с поля, грохотом без толку: на двухстах шагах их кривые трубы не доставали и не целили, пули уходили в траву и в деревья ниже нас.

В этом и был весь расчёт, всех разом, на одном поле. Они на двухстах не могли нас достать. Мы могли.

Внизу, на поле, поняли это не сразу. Они привыкли быть теми, кого боятся. Маг идёт, и перед ним расступаются, потому что подойти к магу значит сгореть или задохнуться. А тут смерть приходила к ним с двухсот шагов, оттуда, куда они не доставали ни огнём, ни трубой, и нельзя было ни закрыться щитом, который не успеваешь поставить против того, чего не видишь, ни добежать, не подставившись по дороге десять раз. Я видел, как заметались пешие с трубами, как один бросил трубу и побежал назад к лесу, и как Раст снял его в спину на полпути, спокойно, без