Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Ему не нужен ствол, чтобы воевать, – сказал я. – Ему нужен плохой ствол, чтобы показать его в столице. Дайн возьмёт кривую карренскую трубу, привезёт ко двору и скажет: вот ваш коронный стандарт. Оружие Валье уже льют в трёх местах, оно расползлось, оно опасно, бароны вооружаются без контроля, и виноват тот, кто это начал. Норма Арморна не держит. Нужен другой контроль, гильдейский.

Лор смотрел на меня.

– Ствол показать в столице, понятно. А ртуть он зачем перекупил? Ртуть в столице не покажешь. – спросил он.

Вот это был правильный вопрос. Я ждал его.

– Ртуть он перекупил, чтобы у меня кончился капсюль. Он считал мою шахту, мою кузню, мои выстрелы через связного. Он знает, что я назначил второго капсюльного стрелка и что запас тает. Он режет мне угол заранее, без боя, чтобы ко дню его прихода, я встретил его на кремне и на бронзе, а не на нарезном капсюле.

– К тому дню, когда придёт, – повторил Лор.

– Связной нарисовал путь к рогоже. Он не для Дайна её рисовал. Дайну рогожа не нужна, Дайну нужна труба для двора. Рогожу рисуют тому, кто собирается прийти и взять. Серебро, шахту, меня.

Олаф от двери сказал тихо:

– Сходится. Тот, у рогожи, шёл на запад, на северную тропу. Туда же, куда написано в листке.

Я разложил на столе листок связного. Числа, рисунок пути к рогоже и имя места внизу. Развернул карту, которую держал в ящике, грубую, мою, не коронную. Положил палец на точку.

– Барон Орс, – сказал я. – Сюда несли. Западный местный барон между Серой Бродой и Валье. Не друг, не враг, человек, у которого можно стать на постой и не отвечать на вопросы. Рост не сидит в Валлене и не в Каррене. Каррен льёт стволы. А сам он встал ближе. У Орса или рядом. В дне пути от нас, может в двух.

Комната молчала уже по-другому. Не ожидая слова, а считая.

Я обвёл взглядом всех. Лор, Крис, Олаф, Олс, серый от дороги.

– Сколько недель Рост был именем в наших листках. «Рост на свободе». «Рост не пойман». Мы привыкли к нему как к погоде. А он всё это время работал: обрезал мне ртуть, помогал Гальту лить ствол, следил за моей шахтой и придвигался ближе. Он не ждал. Ждали мы.

– Что делаем, – сказал Лор. Не спросил. Потребовал.

Я смотрел на карту. На точку у барона Орса. На линию между ней и моей шахтой.

Все эти недели я держал оборону. Сушил воду в штреке, считал капсюли, следил Функом, ловил разведчика. Я платил за каждый шаг роста и думал, что главное – удержать то, что есть, пока корона дорастит бумагу до нормы. Я был прав ровно до того часа, пока не понял: тот, кто обрезает тебе поставки без боя и следит за шахтой, не остановится.

Ждать его у ворот значило встретить в худший для себя день. На остатке капсюлей. С выжатым на плавке бароном. С Зиром, который ещё не восстановил силы.

– Не ждём, – сказал я. – Идём первыми.

Крис поднял глаза. Олаф не двинулся, только бельмо повернулось ко мне.

– Барон, – сказал Лор осторожно, как говорил, когда был против, но слушал. – Выйти из Валье, оставить шахту, серебро, кузню. Если он обойдёт нас и ударит по дому, пока мы ищем его у Орса.

– Поэтому идём не толпой. Малым отрядом. Раст, ты, Крис, Виг, четверо стрелков. Нарезные, капсюль и кремень. Не штурмовать его постой. Найти, где он стоит, перехватить, пока он не выдвинулся к шахте, и навязать ему дальний бой на нашей дистанции, а не его. Дом держит Олаф. Ворота закрыты, шахта под узким кругом, пушки на месте. Если кто полезет к рогоже, пока нас нет, Олаф встретит.

– А корона? – спросил Крис. – Печать. Если мы первыми поднимем оружие на члена Совета Гильдии, Дайн обернёт это против нас быстрее, чем любую трубу.

– Поэтому Крис идёт со мной не только стрелком. Крис идёт с бумагой. Всё, что он соберёт у Орса, всё, что скажет связной, всё, что покажет место стоянки Роста, ложится на лист и заверяется свидетелями. Мы выходим не на охоту. Мы выходим брать человека, который перекупил коронный ресурс силой, готовил налёт на коронную шахту и стоит под чужим бароном с магами без знаков. Если он умрёт, он умрёт вне закона. Если сдастся, поедет к Ренарду. Бумага важнее тела. Она всегда важнее тела.

Лор медленно кивнул. Он не любил выходить из стен Валье. Но он был военный и понимал разницу между обороной в худший день и встречей в выбранном тобой месте.

– Когда? – спросил он.

– Завтра я доделываю, что нельзя бросить. Послезавтра выходим. Олс отдыхает ночь и ведёт нас, он один знает обходную дорогу к Орсу. Раст считает порох. Крис готовит бумагу и связного, его берём с собой, он покажет место.

Два дня до выхода Раст стреляет по три, без лишнего. Запас станет шестьдесят девять. Шестьдесят возьмём с собой, девять оставим дома в резерве: оборона ворот всё равно держится не капсюлем, а бронзой и пушками. Оба капсюльных ствола берём с собой.

Олаф отлепился от двери.

– Двор на мне, – сказал он. Не вопрос.

– Двор на тебе. И серебро. Если меня не будет три дня дольше срока, не ищи. Закрывайся и держи оборону.

Он кивнул так, как кивают, когда берут на себя то, что не хотят брать, но возьмут лучше всех.

– Олаф. Ещё. Пушки на двор не выкатывать, но картечь к ним держать под рукой. Если к шахте полезут, пока меня нет, не геройствуй. Серебро не дороже людей. Бумага про серебро у Велля. Если выберешь между жилой и десятью живыми, выбирай живых. Жила мёртвых не вернёт.

– А если выберу серебро, ты меня повесишь? – спросил Олаф. Без улыбки, но и не всерьёз.

– Если выберешь серебро и потеряешь людей, я тебя не повешу. Ты сам себя сожрёшь, я тебя знаю. Поэтому выбирай людей.

Олаф хмыкнул и вышел последним.

Они вышли. Я остался с картой и листком связного.

Я просидел над картой дольше, чем