Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— И что же ты там увидел?..

Сама Лана никогда не была сильна в предсказаниях. Но знала, что они никогда не дают сколько-нибудь ясной картины.

— Войну. Кровь. Хаос. Зарево тысяч пожаров. Сотни тысяч, миллионы людей, страдающих и умирающих на алтаре его тщеславия. Умирающих ради его победы.

Габриэль смотрел на неё, и в его глазах отражалось то самое пламя.

— Я видел, как вновь воплощается Эланд Властелин Хаоса, Лана. Может быть, Килиан Реммен был твоим другом. Я не отрицаю этого. Но тот, кто сейчас ведет мятежников; тот, кто наводит ужас на весь Идаволл, тот, кто превратил Владычицу Ильмадику в свою рабыню, — это уже не он.

Чародей развел руками:

— Сейчас перед нами угроза, что гораздо страшнее, чем Ильмадика.

— Я не верю тебе, — откликнулась Лана.

Но против её воли голос её дрогнул. Она вспомнила все то, что когда-то замечала сама.

Она подумала о том, что именно она выпустила этого джинна из бутылки.

В ответ Габриэль Пламенный улыбнулся — и взмахом руки зажег свечу.

— Не веришь? Тогда взгляни сама. Если не боишься.

Он сделал приглашающий жест. В ответ Лана прыснула, скрывая страх за усмешкой:

— «Позолоти ручку, красавица, все, что было, есть и будешь, расскажу»?

Однако чародей, всегда забавно злившийся от намеков на свое цыганское происхождение, в этот раз не поддержал шутку.

— Загляни в пламя... Если не боишься увидеть там последствия собственной гордыни.

Лежа в своем походном шатре, Килиан расслаблялся после утомительного дневного перехода. Последние дни его армия стремительным маршем двигалась в сторону столицы, с тем, чтобы успеть туда раньше, чем в войну вступят иллирийские эжени. Благодаря контролю вероятностей удача сопутствовала ему: уже завтра днем должна будет начаться осада.

Но это будет завтра. Сейчас он лежал на животе, прикрыв глаза, и прислушивался к ощущениям. Бывшая Владычица Ильмадика прикасалась к нему не только руками, но и обнаженной грудью. Она льнула к нему и терлась, силясь доставить господину удовольствие. Любой мужчина, что заглянул бы сейчас в шатер, понимающе ухмыльнулся бы, — и был бы лишь наполовину прав.

Потому что самое главное было невидимо зрению. С каждым прикосновением Ильмадика направляла в его тело свою энергию, — не так, как когда наделила его боевой трансформацией, а медленно и обстоятельно, чтобы он имел возможность подробно изучить каждое действие. Процесс продления молодости был очень сложен, и малейшая ошибка в нем могла привести в лучшем случае к развитию раковых опухолей, но для Килиана важно было понять принцип и научиться делать это самостоятельно к тому моменту, как Ильмадика окончательно утратит силы.

Лучшим способом расслабления для ученого было изучение нового. А умелая ласка совершенного женского тела была лишь приятным бонусом.

Хотя она неплохо помогала снять усталость и напряжение, но ничем не помогала от тревожных мыслей. После того, как сеанс связи с Ланой неожиданно прервался, Килиан еще три раза пытался проникнуть в ее разум. Все, что ему удалось узнать, это что она жива и здорова. Но все попытки связаться будто натыкались на невидимый барьер. В итоге ученый оставил попытки.

Не хватало еще, чтобы из-за него Лану уличили в измене.

Все чаще возвращались его мысли и к тому, что случилось во время битвы под Сули. Если в замке Реммен у него еще оставались сомнения, то здесь он был уверен абсолютно точно. Тот, чья магия защищала Тэрла, был адептом. Не эжени.

И это при том, что единственным оставшимся в живых адептом был он сам.

Нет, оставался еще, конечно, вариант с Халифатом. Его проверкой стоило в скором времени заняться. Но честно говоря, это не выдерживало никакой критики.

Ведь кто в Халифате хотя бы знал, кто такой Тэрл, не говоря уж о том, чтобы ввязываться в ход гражданской войны?

В любом случае, вести о победе в Сули стремительно разносились, и все больше феодалов, вместо того чтобы вставать под знамена Королевы-Регента, предпочитали затаиться, выждать. Они не понимали, чего ждать от неучтенного наследника Герцога Леандра.

От Палача Неатира и Покорителя Владык.

Теперь оба титула Килиан носил с гордостью. Но нет-нет, да и вспоминался ему разговор с собственным отражением в замке графов Стерейских. Опасался он того, во что рискует превратиться, но вместе с тем не видел развилки, чтобы свернуть с дороги. Он не мог отказаться от стремления к победе, ведь это означало бы поражение. Он не мог отказаться от роли хозяина, ведь это значило бы стать рабом.

С тех пор он больше не видел в своем отражении ни Амброуса, ни Ильмадику, ни Эланда. Но почему-то знал, что все они еще там.

На этой мысли ученый приоткрыл глаза и бросил взгляд на бывшую богиню. В тот момент ему особенно резко захотелось опрокинуть её прямо на землю и отодрать, как последнюю шлюху. Просто для того, чтобы чувствовала воочию, что она когда-то принесла в мир.

Чувствовала изнанку мира Владык и рабов.

Однако уже через секунду импульс прошел. Килиан пошевелил плечами, молчаливо приказывая ей отстраниться.

— Оденься, — коротко сказал он.

Почему-то остро захотелось снова попробовать связаться с Ланой, — но он знал, что слишком рискует её скомпрометировать.

Нужно было собраться. И думать о предстоящей осаде.

И в этот самый момент, откинув полог шатра, на пороге появилась Нагма. На Ильмадику она особого внимания не обратила, приняв её присутствие и полуодетый вид как должное. А вот крепкую спину и плечи мужчины оглядела с неприкрытым интересом.

— У нас гости, — сообщила ансаррка.

Килиан удивленно обернулся к ней:

— Гости? Что за гости?

— Только что в лагерь пришел человек, — пояснила она, — Один, без оружия. Богато одет. Просит о встрече лично с вами, говорит, это важно.

— Просит — примем, — ответил Килиан.

В конце концов, этот случай вызвал его любопытство. И даже если этот загадочный «гость» — подосланный убийца, ученый все равно не собирался встречаться с ним без страховки.

На убийцу гость, вошедший в шатер после сигнала Нагмы, не походил совершенно. Не было в его пластике характерных текучих движений опытного бойца, способного нанести удар быстрее, чем жертва или её охрана успеют среагировать; куда сильнее было похоже, что он привык действовать лукавым словом и подложным письмом.

Как будто они не могут быть еще более смертоносны.

— Присаживайтесь, — кивнул Килиан на одну из подушек