Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

номер, набрала его, спросила, может ли она поговорить с мистером Гувером, услышала, что он больше не доступен, и снизошла до того, чтобы обсудить свою проблему с кем-нибудь менее впечатляющим. Агент вежливо выслушал её не слишком внятный рассказ о чём-то, что походило на похищение Женским освободительным движением или, возможно, мафией, хотя на самом деле она так не думала. Затем он попросил её объяснить мотив. Чтобы получить знаменитую сыворотку её мужа, сообщила она ему, которая позволит людям жить пятьсот лет.

— И как, вы сказали, зовут вашего мужа? — спросил агент.

— Папа Шиммельхорн, — сказала она ему. — Он есть гений.

В трубке что-то щёлкнуло, и агент передал звонок своему начальнику. Специальный агент также вежливо выслушал её. Затем, узнав имя, он терпеливо объяснил Маме Шиммельхорн, что его ведомство не может принять всерьёз предполагаемый мотив.

— Мадам, — любезно сказал он, — я уверен, что ваш муж очень умный человек, но вы должны помнить, что после эпизода с так называемыми гнуррами объединённый комитет Конгресса расследовал это дело и определил, что его гнуррпфейф не имеет к этому абсолютно никакого отношения, и что на самом деле это было не более чем нашествие леммингов. Мы вряд ли можем основывать какие-либо действия на предполагаемой ценности другого подобного изобретения.

— Нонсенс! — отрезала Мама Шиммельхорн. — Лемминги не едят штаны людей! Унд сама глафа Женского осфобошдения ферит в это — вумная женшшина по имени Фэл Каникатти, которая носит брюки и курит сигары. Она фзяла моего Папу на домашнюю фечеринку, и теперь он пишет, что стал пленником дер мафии.

На другом конце провода воцарилась мёртвая тишина. Затем кто-то сказал: «Ух ты!» и на линии снова появился спецагент.

— Почему вы не сказали про Вэлу Каникатти? — рявкнул он.

— Йа только что сказала! — ответила Мама Шиммельхорн.

— Ладно, не обращайте внимания. Миссис Шиммельхорн, пожалуйста, будьте там, где находитесь. Не звоните никому. Ни в ком случае не открывайте двери, пока мы не приедем. И сохраните эту записку, где говорится, что он пленник. Я заеду за вами прямо сейчас.

— Но я не знаю, где Папа!

— Не важно, — мрачно сказал он ей. — Мы знаем. Будем надеяться, что доберёмся туда вовремя!

Через десять минут машина, полная агентов ФБР, забрала её вместе с плотно свёрнутым чёрным зонтом и всем прочим, и помчалась в только что опустившуюся ночь, чтобы встретиться с другими представителями своей гильдии — помощниками шерифа, государственными следователями, и прочими не столь известными сотрудниками правоохранительных органов.

Её вывезли под эскортом из дома как раз в тот момент, когда начался банкет Крёстной матери. Стол в большой столовой был накрыт дамастовой скатертью, на которой стояла посуда хэвилендского фарфора, драгоценный хрусталь и изысканные серебряные приборы. Редкие вина были готовы к розливу. Пятеро помощников миссис Каникатти стояли по бокам от неё, неуютно чувствуя себя в вечерних нарядах, которых не надевали со времён пышных похорон Лаки Луи, а их подруги были причудливо разодеты в усыпанные блёстками вечерние платья, носили необычные парики, незаконно добытые бриллианты и корсажи, украшенные орхидеями. Несколько гостей сидели напротив неё за столом. Кузен Альбрехт и минхеер ван дер Хооп пытались подавить высокомерные улыбки, генералиссимус жадно втягивал носом воздух, а мистер Негашёная Известь и остальные с разной степенью изумления смотрели на представшее перед ними великолепие. Сама Крёстная мать, одетая дорого и с превосходным, хоть и несколько броским вкусом, поприветствовала их и дала сигнал к началу пиршества.

Двух или трёх второстепенных мафиози и их девушек привлекли к работе в качестве официантов и официанток. Они как раз выкатили тележку с великолепной супницей и под руководством Ромео торжественно приступили к подаче супа.

— Господи, Ромео, — пробормотал один из них, держа тарелку, — старый Чонг, должно быть, здорово потрудился. Боже, он так внезапно постарел!

Ромео ответил, что так всегда бывает с китайцами.

— Господи Христе, даже после трёх десятков лет общения с ними невозможно понять, каков их настоящий возраст! В любом случае, этот суп действительно очень хорошо пахнет.

Суп был подан быстро и эффектно, пока Крёстная мать рассказывала им, как она спасла своего великого шеф-повара от карьеры речного пирата, и что он назвал это специальное блюдо «Лобстерный суп-пюре а-ля Вэла Каникатти». И добавила, что подаёт его им, потому что это блюдо такое выдающееся, хотя у неё самой сейчас аллергия на лобстеров. Она сказала, что получит удовольствие, наблюдая за тем, как они наслаждаются.

Раздались вежливые аплодисменты, и они принялись за еду...

А наверху Бамби прижалась к Папе Шиммельхорну и в который раз спросила его, когда приедет ФБР.

— Густав-Адольф фсегда приходит домой к ушину, — заверил он её. — Они скоро фыедут. Если прибудут до того, как она поднимется наферх, чтобы фзять дер сыфоротку, с нами фсё будет ф порядке. Ты уферена, что она не найдёт её раньше?

Бамби со слезами на глазах кивнула.

— Я... я вылила её в суп, — всхлипнула она.

— Готт ин химмель! — воскликнул он. — Бамби, ты осознаёшь, что сделала? Мошет быть, они как раз сейчас подают этот суп! Через несколько минут фся мафия будет знать! И что тогда произойдёт?

Бамби уныло застонала…

А в столовой Крёстная мать уставилась на руку Балбеса, держащую серебряную ложку в футе от неё. Косо взглянула на слишком глубокое декольте его подруги — неужто её кожа висела такими креповыми складками, когда она только вошла в дом? Разве плоть на её полных руках не свисала так откровенно с их крупных костей? Вэла посмотрела слева направо. Она увидела седые волосы там, где были чёрные. Услышала пронзительный старческий смех кузена Альбрехта…

И внезапно до неё дошло, что тут случилось. Она инстинктивно поняла, как работает сыворотка, и каким образом на кого действует. Вэла осознала, что во второй раз в её жизни её обманул мужчина — тот же самый мужчина. Ярость и неподдельный ужас охватили её. Она встала и позвала Ромео. Он пока ничего не заметил и подошёл к ней.

— Возьми своих двух парней, — приказала она голосом, которому не мог не подчиниться ни один из её приверженцев. — Поднимитесь в комнату Бамби прямо сейчас, без промедления. Уничтожьте этого Шиммельхорна — мне всё равно, как. И Бамби тоже прикончите. А потом принесёте мне сюда их головы или что-нибудь в этом роде!

Сделав знак своим парням, Ромео