Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения - Реджинальд Бретнор

Капитан Персей Оттер поднялся, резко подавшись вперёд. Движение подчеркнуло его удивительное сходство с лордом Нельсоном — или, скорее, с носовой фигурой Нельсона, вырезанной скульптором с сильными антибританскими наклонностями. Это была досадная особенность, безжалостно подмечаемая длинной чередой вышестоящих офицеров и всеми дамами, которые могли бы выйти за него замуж. Она превратила его в озлоблённого человека.

Капитан Оттер одарил старого Генриха таким взглядом, каким обычно смотрят на заброшенные суда, отказывающихся тонуть.

— Мистер Людезинг, — отчеканил он, — восемь недель назад я одобрил ваше повышение этого человека, Шиммельхорна, с должности бригадира до начальника производства. По моему мнению, он не имеет квалификации для этой должности. Ему больше восьмидесяти лет. Он бросил школу в одиннадцать. Его IQ немногим выше, чем у первостатейного дебила. Его моральные качества достойны порицания. Однако я доверился вашему суждению. Вот результаты, сэр.

Он достал из портфеля два прибора.

— Как вы знаете, критическим элементом в сканере Уайлена — той его частью, которая позволяет нам обнаруживать любой корабль и самолёт, свой или вражеский, в пределах тысячи миль — является узел под названием Сборка M. Он настолько секретен, что никто из нас не знает, что в нём содержится; настолько секретен, что должен полностью изготовляться с помощью герметичных автоматических механизмов. Эти машины были установлены Шиммельхорном. Только ему было известно, как они работают. Всё, что мы знаем, — голос капитана дрожал от праведного гнева, — это то, что Сборка M должна получаться цельной, а не состоять из двух частей, и в ней не должно быть часового механизма!

Стол загудел. Устройства переходили из рук в руки — бесшовный серебряный овоид с шестью тонкими фарфоровыми ножками и вакуумная трубка в форме гриба-поганки, заполненная странным хламом, в центре которой отчётливо виднелись несколько латунных шестерёнок.

— Я подведу итог, — заявил капитан Оттер. — Во-первых, шестерёнкам не место в трубке. Во-вторых, трубка должна находиться внутри узла, куда теперь её невозможно поместить. В-третьих, нам придётся вызвать самого Уайлена из Массачусетского технологического института, чтобы исправить ситуацию. И в-четвёртых… — он покраснел, как будто его курс пересекла обнажённая русалка, — с четверга, мистер Людезинг, поступило двадцать восемь жалоб от сотрудниц. Шиммельхорн постоянно к ним пристаёт.

— Папа Шиммельхорн не пристайот к женщинам, — загорячился старый Генрих. — Он фсего лишш делает замечания.

Капитан Оттер скрестил руки на груди.

— Я изложу позицию ВМФ просто и прямо. Мистер Людезинг, Шиммельхорн должен уйти!

Сразу после этого восемью голосами против одного члены правления решили отправить Папу Шиммельхорна на заслуженный отдых, вручив ему золотые часы, пенсию и подписанный почётный диплом. Затем, по предложению Вудро Людезинга, они послали за ним, чтобы сообщить ему эту хорошую новость.

***

Папа Шиммельхорн был в два раза крупнее Генриха Людезинга. Он был великолепно одет: брюки в ломаную клетку, зелёный клетчатый спортивный пиджак и сногсшибательная оранжевая рубашка, а на его румяной щеке, на полпути между левой бровью и огромной белой бородой виднелся след от губной помады.

Он небрежно присел на угол стола и обнял старого Генриха за плечи.

— Фсё-то ты, Хайнрих, тратишш своё фремя с такими болванами. Лучше б ты пошёл с Папой Шиммельхорном, чтобы уфидеть ту новую дефочку-блондинку ф отделе доставки. Я тебе гофорю, — он указал на капитана и одарил директоров мощным подмигиванием, — она бы сумела оживить даше этого морячка!

Капитан Персей Оттер слегка зашипел, как будто что-то вот-вот должно было взорваться. И Вудро Людезинг, стараясь принять дружелюбное, но деловое выражение лица, выступил вперёд.

— Мы обсуждали вас, мистер Шиммельхорн, — промурлыкал он. — Мы были обеспокоены вами — вашим преклонным возрастом, напряжением от необходимости приспосабливаться к быстрому темпу современной промышленности и влиянием новых проблем, слишком сложных для ваших простых навыков. Печально, но это правда — рано или поздно факел прогресса должен быть передан другим из ослабевающих рук тех, кто так храбро его нёс. «Людезинг Тайм энд инструмент корпорейшн», мистер Шиммельхорн, хочет, чтобы оставшиеся вам годы были счастливыми. Как генеральный директор, я...

Раздался весёлый рёв Папы Шиммельхорна:

— Хайнрих, што за фздор несёт этот Фудро! Йа тебе скажу, што ему нушно, — он поднял огромную и отнюдь не ослабевшую, руку, — дать по шоппе как слетует! Фот и фсё!

Вудро Людезинг, слегка побледнев, поспешно укрылся за спиной капитана Оттера. Несколько директоров быстро поставили стулья между собой и Папой Шиммельхорном.

— Найн, Папа, найн. — Слеза скатилась на густые усы старого Генриха. — Теперь уше постнофато. Ты больше сдесь не работаешь! Тебя отпрафили на заслюшенный отдых, с пенсией унд золотыми часами, унд мошет пыть, даше с наградной грамотой

— По моей рекомендации, — высокомерно вставил капитан Персей Оттер.

— Ах так? — Папа Шиммельхорн, казалось, ничуть не расстроился. — Хайнрих, теперь мы понимаем. Это фсё ис-са Фудро, который стыдится часоф с кукушкой. И это такше, — он оглядел капитана с ног до головы, — ис-са него. Он зафидует, потому что не мошет заполучить дефушку, как другие морячки!

Двое директоров хихикнули, а капитан Оттер снова зашипел. Но старого Генриха это не утешило.

— Йа им гофорил, Папа, што без тебя работа останофится. Йа им рассказал, как ты был уборщиком в дер Шенефском институте фысшей физики, где слушал господ профессоров унд стал гением. Но капитан гофорит, что эта штуковина вся не есть прафильная...

Усмехаясь, Папа Шиммельхорн повернулся спиной к директорам.

— Слюшай, Хайнрих. Йа тут одно улучшение сделал. От этих тупиц йа дершу его ф секрете. Но ф институте йа пропустил три недели, потому как фстретил одну фдофушку с рышими фолосами, так что, — он постучал по своему черепу, — кой-чего здесь нет, и фнутренняя часть той штуковины фсё ещё снаруши. Не фолнуйся, Хайнрих, йа фсё поправлю. Шаль, што мой старый друг Альберт, ф Нью-Черси, не жифой. Он был ошень умным парнем ф Шфитцэрланд — почти как йа, гением. Йа поеду в Принстон, где, мошет быть, его трузья смогут помочь, фот только прифезу Малыша Антона и сразу отпрафлюсь туда.

Он достал из кармана цветную фотографию, на которой пухлый, слегка косоглазый младенец оценивающе смотрит на дородную медсестру.

— Фот он, Малышш Антон, — гордо воскликнул Папа. — Фосемнатсать фунтов при рошдении! Унд тепер они