Холодный век - Аркадий Габышев

А внизу огромное войско теснилось у костров. Центр лагеря ещё гудел, отдаваясь эхом от рыцарских клятв, но на окраинах, в царстве простых мечников и лучников, царила иная тишина. Люди молча смотрели в сторону широких, почти, как степь, холмов Холмогорья, где ночь пожирала даль. Скоро им предстояло шагнуть в эту мглу. Чтобы вернуться, неся на плечах щит славы… или же навеки остаться частью безмолвной и безжалостной бездны.

Глава тридцатая. Мёрзлая надежда.

Таверна «Падший меч» запустела. Тишину нарушала лишь Агнесса, монотонно мывшая посуду. Свечи горели тускло, отбрасывая на стены одинокие танцы. В кузнице, прильнувшей к трактиру, больше не звучал мерный, яростный стук молота Борда. Еще недавно залы оглашали солдаты в синих цветах Вестмарка, а воздух гудел от лязга доспехов. Теперь же за столами коротали время одни старики, и вместо воинственного скрежета железа были слышны лишь беззубое чавканье да старческий кашель. Казалось, очаги таверны уже никогда не будут пылать в полную силу, а её стены не услышат прежнего гомона.

Армия Вестмарка спешно двинулась на юг. Целью была единственная лесная возвышенность, одиноко стоявшая среди бескрайних полей – идеальное место, чтобы встретить уранхайскую конницу. Разбить несокрушимый лагерь и ждать, пока степной ветер принесет пыль под копытами вражеских туменов. С моря же должны были приплыть драккары норландцев. Если Харальд – жди союзника. Если Свен – врага. В таком случае вестмаркское войско рисковало оказаться в стальных клещах. Но Годфри верил Эрлику. Тот, как никто иной, умел запутывать сети, чтобы вытащить из воды самую жирную рыбу. Рыцарю было приказано уничтожать встречных истмаршевцев и велено не помогать лангоманам. Пусть они задержут и потрепают степняков своими жизнями – в духе лучших традиций Фиоринов. Этого Годфри терпеть не мог, но что поделать? Теперь без Эрлика ни одна игра не была выигрышной, ибо играть не по его правилам значило заранее признать поражение. Хоть какой – то порядок в эти смутные времена. Годфри принимал это с горьким позором. Горечь преследовала его всю жизнь. Он давно привык поднимать меч не для благородных дел. Бесчестье стало нормой, и он не в силах был ничего изменить.

Под его началом шла элита всего вестмаркского воинства. Впереди, сверкая на тусклом солнце, двигались рыцари в полных латных доспехах. Их облачение было шедевром кузнечного искусства: цельнокованые кирасы с юбкой – баской, прикрывающей верх бедер, изящные наплечники – сполдеры, соединенные с налокотниками. На многих были надеты горшковидные шлемы – бацинеты с откидными забралами, а поверх стали ниспадали синие суконные накидки – сюрко с вышитыми гербами. Их латных, могучих коней, также защищали стеганые попоны и стальные налобники – чафроны. Эта тяжелая кавалерия была единственной силой, способной в лобовой атаке противостоять ярости степняков.

По флангам и следом шли обученные, стойкие мечники и дисциплинированные копейщики, облаченные в комбинированные доспехи – кольчуги, поверх которых были надеты бригантины, усиленные стальными наплечниками и набедренниками. На головах – простые, но надежные горшковидные шлемы. Их синие плащи и нашивки говорили о принадлежности к Вестмарку. Замыкали строй лучники и арбалетчики, новая грозная сила, чье смертоносное искусство должно было выкосить легкую уранхайскую конницу. Их защита была легче – стеганые гамбезоны и кожаные куртки, но натренированность и качественное оружие делали их крайне опасными.

Рядом с сэром Годфри де Монфором, верхом на коне, ехал коренастый воин с огромным боевым молотом.

– Эй, грустный рыцарь. Говорят, ты чемпион? Твои солдаты гордятся тобой, – с присущей гномьей породе наглостью спросил Борд. Его лицо было сурово, рыжая борода покрыта инеем, а изо рта вырывался густой пар.

– Был такой позор. Я дошел до финала не ради чести, но чтобы оплатить долг, – глухо ответил Годфри, не глядя на собеседника.

– Дай угадаю. Фиорин? Ты должен был ему, – не унимался гном.

Земля под копытами была скользкой, прихваченной льдом, и кони шли осторожно, нервно пофыркивая.

– Кому же еще. Теперь я должен ему еще и победу.

Борд на мгновение замолчал, разглядывая заснеженный лес.

– А я иду не для того, чтобы защищать Вестмарк и на твоего банкира мне глубоко…

– Наплевать, – опередил его Годфри.

– Угадал. Я иду биться с этими уранхайцами. Я их еще не видел в бою. Мой народ поговаривал о них. Я думал, их не существует, – продолжил Борд, потирая замшевой рукавицей набалдашник своего молота.

– Еще как существуют. Скоро увидишь. Ну или не успеешь, потому что их стрелы летят дальше наших. И метят они метко, – в голосе рыцаря прозвучала усталая уверенность человека, уже хлебнувшего лиха.

– Слышал. Они, говорят, рождаются в седле и с пеленок учатся стрелять.

– Пока наш лучник натянет тетиву, степняк успеет выпустить три стрелы. Один их лук стоит, как полное вооружение моего пехотинца, – мрачно констатировал Годфри.

Борд усмехнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек ярости.

– Это жутко. Но тем интереснее.

Они снова замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Впереди, скрываясь в белесой дымке, рыскали разведчики, посланные Годфри. Белый туман окутывал всю местность, скрывая леса, поля и дальние горы. Все озера и реки схватились тонким, хрупким льдом.

– Зима после весны. Все умерло снова.

Бросил Борд, вглядываясь в заснеженные перевалы.

– Как и наши души, – тихо отозвался Годфри.

Гном хрипло усмехнулся.

– Душа? Сказка для тех, кто боится пустоты. То, что ты зовешь душой – лишь эхо чужих приказов.

– А что остается, когда боги молчат? – Голос рыцаря прозвучал устало. – Цепляться за призраки долга. Они как этот иней – кажутся твердыми, но стоит дотронуться…

– И всё же, – внезапно перебил Борд, сжимая рукоять молота, – даже в замёрзшей земле остаются корни. Ждут своего часа. Я бью по металлу и он искажается, плавится, ломается. Я его уничтожаю. Но чтобы выковать нечто. Что -то новое и крепкое, восставшее из пепла.

– Значит, ты думаешь, что боги нас испытывают? – в голосе Годфри прозвучала слабая надежда.

– Не верю. Знаю, – проворчал гном. – Иначе зачем бы я шёл с тобой? Мой металл не лжёт. Рано или поздно он принимает истинную форму. Как и мы. И весь мир.

Он посмотрел на заснеженные горы.

– Холод не вечен. Даже лёд тает. Кто – то должен дожить до той поры, чтобы увидеть, что под ним.

Годфри медленно кивнул, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло нечто, кроме усталости.

– Может быть, мы и есть те корни. Замёрзшие, но живые.

– Может быть, – буркнул Борд. – Но, чтобы прорасти – нужно сначала пережить зиму. А для этого придётся хорошенько стукнуть по этому