Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

То кашлял он, словно с рудников бежал. Да и при встрече нашей в Чертовицком еще выглядел болезненным. Но, когда позвал его, когда помощь потребовалась, поднялся Яков и служить начал и так служил, что близким собратом мне стал. Человеком, с которым и в огонь, и в воду лезть можно. В бою под Серпуховом, можно сказать, собой прикрыл.

— Ты поговори с ним. Он же мне сказал, я полежу маленько и с вами всеми на ляха. А это, ну верная смерть. Рана не зажила еще. Не вынесет избитый организм.

— Поговорю, Фрол Семенович. На него у меня иные планы. — Улыбнулся. — Не смею задерживать, работай.

— Чего ты, господарь. — Он поклонился в землю. — Чего ты. Для тебя всегда время найдется.

— Так, где мне Якова то увидеть.

— Да в приемном покое. Тренко Чернову помогает с бумагами. Я ругался, а он говорит: грамотных у нас раз два и обчелся. А я полежу и… Читать буду донесения.

Мы распрощались.

Сопровождающие меня люди начали размещаться на постой, ну а я вместе с Ванькой и телохранителями верными двинулся в терем.

Прогромыхал по деревянному полу. Казалось и не было здесь штурма, не брали мои люди боем поместье. А нет… вон в дереве отверстие от пули. Вон пятно более темное на полу. Вроде и не приметно, а если посмотреть получше, вспомнишь ночь ту.

Прошел по коридору, вошел в тот самый приемный покой.

Было довольно светло. Стол был завален бумагами все так же, как и в тот день. Когда отсюда мы уезжали. Даже, пожалуй, больше их стало. Тренко сидел у окна, читал что-то. Яков полулежа расположился в углу на лавке, прикрытый овчиной, и тоже читал.

— Кого там… Просил же, не беспокоить! — Вскинул голову, изменился в лице. Вскочил. Поклон отвесил. — Прости, господарь. Мы тебя к обеду ждали. А здесь… Ходят, мешают, работы то вон сколько, а они с вопросами глупыми. Уже вот все они мне, где… — Он по горлу себе стукнул.

Яков при виде меня тоже начал подниматься.

— Ты что удумал! — Я уставился на него. — Лежи. Войский на тебя жалуется. Режим не соблюдаешь. Ты мне живой нужен и здоровый. Так что лежи. — Перевел взгляд на Тренко. — Здравствуй, воевода мой верный.

Улыбнулся ему, подошел, хлопнул по плечам.

Телохранители тем временем прошли в комнату, поздоровались, разместились на лавках. Привыкли они уже быть моей тенью. Где хожу, они или кто-то из них всегда со мной.

— Садись. — Сказал Тренко.

Сам развернул стул, что к столу приставлен был. Уселся.

— Ну что братцы, что скажете? Как переход?

— Да что сказать, Игорь Васильевич. — Тренко насупился. — Войском управлять не то что сотней. Донесениями завалили. Вестовые постоянно докладывают, что да как. Наемники дурить пытаются, мы их как-то в узде держим. Поставил над ними нашего голландца. Вильяма. Они поначалу же долго спорили кто да что. Многие говорить даже по-нашему не умеют. Попробуй их черт пойми. Они же этому черту… Делагарди Якобу подчинялись. На шведском то все умеют, а тут… Ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Жестами приходилось.

— Дела.

— Да. — Продолжал Тренко. — И спорили друг с другом. До дури. Где кто лагерем станет. Каждый вечер одно и то же. В походе. Они дикие совсем. Я-то думал… Немцы там, опытные, культура там, читать умеют… Как говорят. А здесь, дикость какая-то. Пока я нашего голландца насильно им не пропихнул в воеводы, порядка не было. А вот он с ними как-то быстро совладал. Все ему подчинились. Шведы только особняком. Но, думаю, вся эта тишь не надолго.

— Скажи, а не затевают ли чего, эти наемники? — Насторожился я.

— Да то-то и оно, что черт их поймешь. Но вот от шведов я подвоха жду. И что с ними делать? Разоружить? Так, остальные взбунтуются. — Вздохнул он, потише заговорил. — Перебить… Дело-то не богоугодное. Ночью людей служилых убивать, да столько к тому же. Отпустить на все четыре стороны? А куда, черт! — Он прямо разозлился. — Куда? Тысяча эта если куда пойдет, то грабить же и жечь начнет. Засядет, городок какой себе приберет еще. Мало нам лисовчиков.

— Верно мыслишь, собрат мой, друг мой. — Покачал я головой. — Со шведами беда. Остальные то за звонкую монету будут служить. Они же наемники. А эти… Сам Делагарди, может и человек чести, а вот бойцы его, кто знает. Что им там вздумается.

— Вот и я не понимаю.

— Думаю, на ляхов идти надо. Лях, он же шведу не друг, не брат и не сват. А враг. Они же здесь как раз для того, чтобы не допустить помощи со стороны Руси полякам.

— Толково. — Кивнул мне Тренко.

— С этим все ясно, а еще чего?

— Серафим всю посошную рать перелопатил. Себе людей отобрал. Их там считай уже больше тысячи. Самых крепких, боевитых. — Новость мне понравилась, слушал дальше. — Ну а остальных мы с разъездами небольшими вперед послали. Дорогу мостить. Тут им делать нечего, а обозу идти-то как-то надо. Мосты впереди чинить, ямы заваливать и ухабы. До Можайска ляхов нет. Там можно их с малым охранением посылать. Авось не разбредутся. — Он перевел дыхание. — Да и куда им разбредаться-то? У нас кормят, а окрест, чем дальше от Москвы, тем хуже. Сами же мы через Поле шли от Воронежа.

— Все так.

— Еще часть от Серпухова не добрались. Они там переправы ладят и артиллерийский припас тащат. Шуйского же дивно обманули. Проломные пищали эти, сущий камень на шее. С ними мы бы сюда шли еще долго. — Он чуть помолчал, добавил. — А так. Служба. Тяжелая, но тяну ее. Диву даюсь, как у тебя получается.

А как? Да вот нахожу и делегирую таким, как ты. А сам самыми важными делами, которые перепоручить нельзя занимаюсь. Только так.

Я повернулся к Якову.

— Ну а ты, собрат мой. Вижу бумаги разбираешь. Как здоровье твое?

— Игорь Васильевич, спасибо на добром слове. Здоровье… — Он ухмыльнулся. — Да видишь, не помер пока. Не преставился. Небо копчу. Ты же тут оставил кучу всего, Григория к себе в Москву вызвал. Он мне сказал, что надо все это… Надо как-то… А я же читать умею. — Он хмыкнул. — Подьячий как — никак. Вот сижу и читаю.

— Много чего нашел? — Я усмехнулся. Чтиво-то было своеобразное. Переписка, заговоры, учетные книги, поддельные документы.

— Много. — Он насупился. — Порой волосы дыбом встают.

— Так, а скажите мне как Феодосия и эта… Черт забыл, как ее… Ведьма?

Два собрата моих переглянулись.

— Девушка выходит редко, скромна, тиха, ходит как тень.